Однако в старших классах, наряду с шариковыми, у нас были популярны и перьевые авторучки. Это считалось почти символом власти, как нынче галстук. Закрытое перо ценилось выше открытого, ибо меньше пачкало, поршневая накачка чернил — выше насосной, ибо была проще. Носить в портфеле пузырек с чернилами составляло предмет гордости, а торчащая из нагрудного кармана защелка смотрелась как орденская планка. Лишь позднее, уже студентом, я узнал от кузена, что в Москве так ходят только бригадиры на стройке.
А помните, какие вычурные шариковые ручки продавались в те годы? Старшеклассником я шокировал учителей, держа в зубах прямо на уроке “сигарету”, а на первом курсе вызывал любопытство студенток “гусиным пером” с профилем… почему-то не Пушкина, а Ленина.
В мое время еще можно было написать диплом от руки, лишь бы он был аккуратно подшит и поля соблюдались. Но вот в середине 1980-х я пробую атаковать редакции СМИ, и тут встает вопрос о главном орудии писателя… У нас в провинции машинки не продавались, а среди обывателей ходили слухи, что их положено регистрировать в милиции. Сначала мне уступил старенькую “Москву” один пенсионер, печатать на ней было изрядной мукой. За лентой и бумагой пришлось ездить в столицу.
Но вскоре советская индустрия освоила выпуск машинки “Любава” — это была рязанская версия знаменитой “Эрики” (которая, вспомним еще раз Галича, “берет четыре копии”), только из худшего металла. Москвичи уже тогда выпендривались югославскими штучками с памятью, но мне один хороший спец посоветовал взять за 220 более простую и надежную отечественную вещь. Прослужила мне рязанка верой и правдой десятка полтора лет. С ее помощью я пробился в разные издания эпохи гласности... А компьютер освоил во второй половине 1990-х.
Автоматы
От пишущей и показывающей техники перейдем к автоматам. Разумеется, не Калашникова и не к роботам, а к более милым сердцу шестидесятника — торговым.
Газвода, газировка — само это слово постепенно уходит, вытесняемое колами и спрайтами. Но вспомним достославные тележки с баллонами, у которых не очень молодые дамы наливали нам из высоченных сосудов сперва порцию сиропа (можно и двойную), а потом спрыскивали ее удивительной смесью, от которой полчаса фонтанировало в носу. Стакан с сиропом стоил три или четыре копейки (смотря из каких плодов), без сиропа — копейку.
С появлением автоматов цену пришлось унифицировать, ибо четыре копейки — нестандарт. В отсутствие продавца очереди удлинились: эгоист мог при желании наливать себе и друзьям хоть десять стаканов подряд. А поскольку последние часто похищались алкашами и студентами, то стояла еще и проблема посуды. И проблема размена. Хотя, если вы помните, одно время появились специальные автоматы, менявшие 10 и 20 копеек на медяки.
Еще надо отметить, что во многих местах самые первые автоматы отпускали отнюдь не газировку, а спички. Суешь копейку, жмешь рычаг и достаешь коробок. Потом таким же способом стали наливать растительное масло, а на юге — еще и вино. Еще на почте можно было купить конверт или открытку. Автоматы с газетами, столь популярные в Москве, до провинции так и не дошли.
А какая была удобная штука! На входе и на пересадке ждал десяток ящиков, откуда в считаные секунды ты мог взять любимую газету. Правда, опоздавшим доставалась только “Правда”.
В ГДР конца 1970-х на вокзалах можно было купить без продавца чашку кофе, вафли, сигареты, еще что-то… В Брюсселе и Лондоне конца 1990-х было много автоматов на станциях метро — с баночными напитками, мороженым или конфетами. Правда, товар имелся далеко не в каждом...
Что же мешает возродить хотя бы некоторые виды столь любимого народом сервиса? Поправку в ценах, наверное, можно делать более или менее регулярно… Из-за боязни грабежей если где-то и появляются автоматы, то только в закрытых местах. В офисах многих компаний с их помощью уже несколько лет ведется бойкая торговля чаем, кофе, прохладительными напитками, бутербродами, печеньем. Есть уже аппараты, принимающие не только монеты, но и бумажные деньги и умеющие дать сдачу с крупных купюр…
Мы еще не коснулись телефонов и билетных касс. Насчет первых — до сих пор сознание хранит поиск двушки, запечатленный в “Операции „Ы””. Изрядное облегчение принесла модель, наученная брать две монеты по копейке. Потом вандалы довели государство до того, что в ряде городов таксофоны пришлось сделать вообще бесплатными. В последующее время мы понемногу привыкали к телефонным картам. Вещь не слишком удобная, особенно если к номеру добавляешь кучу цифр, но вынести можно, особенно для дальних переговоров — междугородных и международных. Как и банковскую пластиковую карту, хотя в большинстве продовольственных магазинов ее пока не признают, особенно в провинции…