— Нет, там Брейгель — и стройный ряд слепых нищих, для которых ночь вечна, валится в канаву.
— Какой там Брейгель! Мне точно сказали: Босха Васильев!
— А! Знаменитый Отравитель Пивом? Я думал, его казнили еще в 1732 году вместе с Кесингтонским Душителем»...
Ну и так далее.
Ясно, что автор иронизирует касательно общеизвестных «дозоров», но большая часть пассажа остается совершенно непонятной для человека «вне тусовки» — имеется в виду тусовка писателей-фантастов и поклонников этого жанра, отсылки к которой щедро разбросаны по всей книге. В последние годы вышло не так уж мало книг, скомпонованных на основе записей в Живом Журнале — блогов. Но все они — дневники или сборники микроновелл — были вполне мыслимы и вне ЖЖ. Не то у Березина; его «Диалоги» — книга сугубо блоггерская, ориентированная на определенный, сложившийся круг общения — со своими и лишь для «своих» понятными «паролями» — складывающимися, впрочем, в достаточно целостную и потому в какой-то мере поддающуюся расшифровке «со стороны» систему. Двухтысячный тираж книги ненамного уступает числу читателей блога berezin, и тут возникают два вопроса. Первый: найдутся ли среди читателей книги люди «со стороны» и если найдутся, то — что подумают об авторе и персонажах? И второй: что же, собственно, происходит — в литературном смысле — при перенесении придуманного, игрового мира березинских записей на типографскую бумагу? Вряд ли на эти вопросы можно ответить чисто умозрительно — это, так сказать, тема социологической диссертации...
Лет десять назад за круглым столом, посвященным реальной и виртуальной прозе, Владимир Березин говорил: «Оппозицией творчеству тех, кто ранее писал в толстые журналы, является очеркистика (под очеркистикой я имею в виду как „сетевые”, так и „бумажные” актуальные тексты), а не прозаические произведения. <…> И вот возникает не воинствующая оппозиция, а медленное вытеснение старой традиции».
Замахиваются ли экспериментальные «Диалоги» на вытеснение старой, романной традиции? Наверное, да.
Реально ли такое вытеснение? Думаю, нет.
КИНООБОЗРЕНИЕ НАТАЛЬИ СИРИВЛИ
«Безславные ублютки», или Кино как оружие массового поражения
Писать о новом фильме Квентина Тарантино «Безславные ублютки» (наверное, так, ибо в оригинальном названии фильма «Inglourious Basterds» содержатся аж три грамматические ошибки) — задача нелегкая. С одной стороны, вроде — событие. Тарантино и по сей день считается в мире культовым режиссером № 1 (просто потому, что никто пока не пришел на смену). Фильм чуть не получил золотую пальмовую ветвь в Канне-2009, а австрийский актер Кристоф Вальц,
сыгравший роль эсэсовского дознавателя Ганса Ланды, — удостоился приза за лучшую мужскую роль. С другой стороны, картина поражает своей какой-то вопиющей, демонстративной бессмысленностью. Надо сильно напрячься, чтобы это хоть как-то интерпретировать, поскольку объективно фильм представляет собой просто коллекцию кинематографических штампов, частью деформированных, частью оставленных в первозданном виде и любовно собранных по принципу: «Я от этого тащусь!» или «Во! Это будет круто!».
Пока Тарантино снимал таким образом свои сложносочиненные баллады из жизни многоречивых экзотических гопников и не менее экзотических «Черных Мамб» — это никого особенно не смущало. Но тут он влез на территорию трагической реальной истории — и народ зачесал репу в поисках смысла: «А чё ваще это было?
И зачем? И что это значит?». В итоге каждый делает свои выводы, и фильм предстает перед аудиторией этаким «пятном Роршаха» — провокативным тестом, вскрывающим состав и степень устойчивости «зашитых» в сознание зрителя этических, эстетических, исторических, идеологических и мифологических представлений.
Ответ на вопрос: «Зачем Тарантино снял этот фильм?» — в сущности, лежит на поверхности. Тарантино — классический платоновский персонаж, который с 15 лет, — с тех пор, как сбежал из дома и начал работать в видеопрокате, — воспринимает действительность как игру теней на «стене пещеры», то бишь — на полотне экрана. Вторая мировая война для него — это попросту километры отснятой пленки, сотни знаменитых, известных, малоизвестных и вовсе забытых фильмов о Второй мировой войне. Поиграть с этим ворохом пленки у Тарантино давно уже руки чесались. По слухам, сценарий кино про войну он начал сочинять еще лет десять назад, но все как-то не срасталось. А в прошлом году, в преддверии 70-летия начала Второй мировой, мудрые голливудские продюсеры, видимо, дали ему денег на съемки, он и снял.