«Ублюдки» меж тем имеют весьма бледный вид, столкнувшись перед премьерой в фойе с Гансом Ландой. Он ржет в голос, выслушав версию о сломанной в горах ноге фройляйн Хаммерсмарк, и от души потешается над тремя «итальянцами» — стрекочет и разливается по-итальянски, при том, что они в ответ способны выдавить из себя только «скузи» и «ариведерчи». Затем он, пригласив Бригитту в кабинет, коварно защелкивает потерянную туфельку у нее на ноге и с наслаждением душит испуганную прекрасную блондинку собственными руками. Рейна арестовывают гестаповцы и вместе с другим «ублюдком» по прозвищу Лилипут везут для допроса в какой-то гараж. А Жид-Медведь вместе с Омаром Ульмаром сидят в зале, в середине ряда со взрывчаткой, привязанной к икрам, как мыши в мышеловке.
Тут, собственно, начинается последний допрос, он же торг. Ланда ликует. Дразнит малыша Лилипута, но он — мелкая дичь. Главный сюрприз он приберег для Рейна. Ланда предлагает сделку: он предоставит операции «Кино» идти своим ходом — Гитлер и все его присные будут уничтожены, — а взамен он требует от правительства США безопасности, денег, американское гражданство, поместье в Нантаккете и почетное место в учебниках. Он желает войти в историю как человек, уничтоживший фюрера и положивший конец Второй мировой войне.
Надо видеть в этот момент лицо Бреда Питта, у которого прямо-таки искрят от натуги извилины. В его простом, незамутненном мозгу просто не укладывается, как можно добиться величайшего блага, пойдя на поводу у величайшего зла.
Меж тем итальянцы, углядев Гитлера, идут на дело. Переодевшись в официантов, обезвреживают охрану, врываются в ложу и поливают Гитлера с Геббельсом из автоматов на фоне хохочущей Шошанны и пылающего экрана.
Альдо Рейн сидит с совершенно перевернутым, идиотским лицом и слушает, как подлец Ланда диктует американскому командованию свои условия.
Кинотеатр горит, «итальянцы» с выкаченными глазами расстреливают обезумевшую толпу. Наконец срабатывает часовой механизм и все на фиг взрывается.
Эпилог
Утро. Дорога в лесу. Ланда в сопровождении радиста везет Рейна и Лилипута к линии фронта. На границе американской зоны они меняются ролями. Теперь Ланда и радист «пленные». И тут правильный пацан Альдо Рейн восстанавливает порушенную у него в мозгах справедливость. Он, не глядя, стреляет в радиста. Лилипут принимается снимать с убитого скальп. А Рейн задает совершенно потрясенному таким поворотом Ланде свой обычный вопрос: ты ведь снимешь нацистскую форму, да? И никто не узнает, что ты был нацистом. Это неправильно. И потому я оставлю тебе то, чего ты не можешь снять. После этого он вырезает эсэсовцу на лбу фашистскую свастику и, глядя на дело рук своих, с удовлетворением произносит: «По-моему, это — шедевр».
Примерно так, я думаю, Тарантино и относится к своему фильму.
А что же зрители? Зрители по большей части в восторге. Только самые упертые российские патриоты возмущаются: «Война закончилась не так! У нас украли победу! Теперь молодое поколение будет думать, что Гитлера взорвали в кинотеатре, а войну выиграли евреи».
Чуть более изощренные их товарищи потирают ручки: «Ага! Тарантино наконец-то снял честный фильм и вывел этих еврейских ублюдков на чистую воду. А то все кричат, что они жертвы! Вот, поглядите, как они скальпы снимают!»
Встречались мне и отзывы, полные сочувствия к немцам: «Тупое быдло уничтожает людей высшей расы!» Картина, надо сказать, действительно дает для этого некоторые основания: «ублюдки» тут и правда тупое быдло, а немцы показаны пусть и комическими, но уберменшами в форме, с орденами, в белых перчатках, кителях и даже мантиях с кровавым подбоем. И единственный интеллектуал на весь фильм — тоже немец, даром что редкостное дерьмо.
Ежели на человека надеты соответствующие идеологические очки, он видит в этом фильме то, что хочет увидеть: антисоветскую, антиееврейскую, антиамериканскую — или же американскую, еврейскую, профашистскую и какую хочешь агитку. Но это все, скорее, экзотика. «Настоящих буйных мало». В основном же люди смотрят тарантиновское кино без «очков» и просто искренне радуются. Им все по фиг: как там закончилась война? Кто победил? Правда это или неправда. Главное — «вставляет». Сидишь себе в зале, тебя колбасит, тебе клево, ты испытываешь кучу разных эмоций — разве не за этим люди ходят в кино?