— Обернулась?
Нет, она не оборачивалась. И у меня была еще синяя бейсболка и рюкзачок в форме кенгуру.
Интересно, она профессиональная актриса или у нее врожденный талант? Если талант, то она зарыла его в землю, потому что так сыграть мать, потерявшую много лет назад своего сына и вот теперь встретившую его, может только очень талантливая актриса или... сумасшедшая. Я ей почти поверил.
— Вы ведь не моя мать, верно?
— Что?
— Вы говорите неправду.
— Ты мне не веришь? Но кто еще знает о тебе столько, сколько
знаю я?
— Откуда вы узнали всю эту историю? Почему вдруг решили назваться моей матерью? Хватит мне врать! — Я уже не мог говорить спокойно и сам не заметил, что вскочил с дивана. Ну а как бы вы поступили на моем
месте? Меня водили за нос, как дурака, выставляли на посмешище. Кто вам рассказал эту историю?
Она молчала.
— Кто?
— Ты… — призналась она.
— Что? — Я сел обратно, ноги уже не держали.
— Ты сам, в первый же день, когда мы познакомились! Я показывала тебе квартиру, а ты болтал о чем-то. Потом вдруг начал рассказывать про то, как в детстве тебя потеряли в аэропорту. Ты рассказывал это так просто, обыденно, мне, незнакомому человеку, и я очень удивилась. Не каждый же о таком стал бы болтать. Но я и не думала никогда называться твоей матерью. Это получилось случайно, спонтанно. Прямо сейчас. Ты такой милый, добрый, а у меня никого нет. Я подумала, что тебе так хочется настоящую маму, а мне очень хочется сына. У меня не было детей… и мужа тоже никогда не было. Даже как-то стыдно в этом признаваться. И я подумала, что тогда ты бы стал чаще приходить ко мне, мы бы сидели, пили чай… и… ну, не знаю…
Я сел в кресло. Вот так номер. Дурдом какой-то. Если бы я об этом рассказал своей жене или родителям, они бы тут же отправили меня в психушку. Я встал и пошел к двери. Я с детства терпеть не могу вранье.
Она остановила меня у порога:
— Постой.
— Что еще вам от меня нужно? Хотите назваться моим дедушкой? Настоящим? А не тем, к которому я ездил в деревню каждое лето, или можете назваться и этим дедушкой тоже — ничего страшного. Я и поверю.
— Нет. Прости. Еще раз прости.
И лишь позже родители рассказали мне, что она лежит в больнице. Психиатрической. И что она давно уже больна... Это многое объяснило, но не успокоило. Мне было жаль себя: я почти нашел свою мать, и, несмотря на шок, смятение и неудовлетворенность от того, что все произошло совсем не так, как мне бы хотелось, я чувствовал радость, какую не чувствовал никогда в жизни... Но еще больше мне было жаль ее. Что привело ее к такому безумию, что заставляет людей называться чужими родителями? Обычное одиночество. Я вздрогнул. Только сейчас я понял, что со мной когда-нибудь может случиться то же самое...
7
Я люблю своих ненастоящих родителей так, как любит своих родителей любой ребенок. Они много дали мне, хотя и не только того, что мне было нужно, и не только то, что я хотел получить. То есть они дали мне слишком много — перестарались, одним словом. Они хотели сделать из меня стабильную ячейку общества, такую же, как они сами, не задумываясь над тем, хочу ли я стать таким, как они, хочу ли я быть стабильной ячейкой общества. Они так и не поняли, да и сейчас не понимают, сколько им ни объясняй, что я не такой: что они должны были отвести меня в музыкальную школу по классу фортепиано, или купить мне гитару, когда я об этом просил, или записать меня в художественную школу, или все-таки отпустить меня путешествовать автостопом. Да и вообще, не надо было так уж надо мной трястись! Если бы они предоставляли мне побольше самостоятельности и свободы, может быть, сегодня я не захлопнул бы дверь квартиры, забыв ключи. Но мои родители воспитывали меня так, как считали нужным, не интересуясь и даже не задаваясь вопросом, а нужно ли это мне. Я, наверное, тоже не оправдал их надежд. Конечно не оправдал. Разве мечтали они увидеть итогом своих стараний тридцатилетнего разведенного мужчину, без детей, без перспектив на будущее, без престижной работы, без денег, без квартиры. Да, думаю, что они воспитывали меня не для того, чтобы я стал неудачником.
Теперь мы видимся с ними редко. Я часто переезжаю с места на место. Съемные квартиры, чужая мебель, двери без запасных ключей — так и живу. Последняя квартира, та, у которой захлопнулась дверь, — тоже съемная, вот уже три года. Не помню, заходили ли родители ко мне после переезда: они редко приходят в гости. Может быть, все дело в разочаровании или в том, что они устали от меня, — точно не знаю. И вряд ли я бы отдал им запасные ключи, но чтобы узнать это, мне надо добраться до них и спросить.