Денис Драгунский. Фобос и Деймос. Терроризм как инструмент политической консолидации. — “Космополис”. Журнал мировой политики. Выходит четыре раза в год. 2004, № 1 <http://www.risa.ru/cosmopolis>.
“В настоящее время Европе и Америке совершенно неясно, что собой представляет „другой” проект, немым глашатаем которого выступает международный терроризм. Впрочем, об универсальном демократическом проекте тоже сказать пока нечего, если только не сводить его к борьбе с международным терроризмом”.
Денис Драгунский. Горизонт вертикали. — “Искусство кино”, 2004, № 4.
“<…> еще десять — пятнадцать миллионов иммигрантов — и Россия станет в принципе другой страной. Можно предоставить иммигрантам гражданские права, защищать их от произвола работодателей и от недовольных „коренных жителей” (какие трогательные кавычки. — А. В .). Но это стимулирует новые и новые волны иммиграции. Можно, напротив, ужесточить и без того жесткое иммиграционное законодательство — тогда они будут въезжать (или входить пешком) в Россию нелегально. В обоих случаях обеспечен взрывной рост ксенофобии и сопутствующего ей насилия. При этом если государство не сможет (или не захочет) подавить погромы, оно потеряет свою главную монополию, свое исключительное право на насильственное принуждение. Если же государство будет с примерной жесткостью наказывать погромщиков, оно рано или поздно будет воспринято как враждебная сила, „ведущая войну с собственным народом””.
См. также: Владимир Малахов, “Этнизация феномена миграции в публичном дискурсе и институтах” — “Космополис”, 2004, № 1 <http://www.risa.ru/cosmopolis>.
Алексей Завельский, Дарья Завельская. Миф о враче-убийце. Народные представления и литературная традиция. — “Историк и художник”, 2004, № 1.
Мольер. Лермонтов. Лажечников. Булгаков. Вересаев.
Николай Задонский. Встреча с Есениным. Предисловие Вячеслава Лютого. — “Подъем”, Воронеж, 2004, № 6.
Август или начало сентября 1923 года: “А чуть поодаль в старинном кресле, откинув голову на высокую спинку, полулежал Сергей Есенин. Я никогда не видел его, но сразу узнал по пышным, волнистым, с золотистым оттенком волосам, которые беспорядочно спадали на усталое, мертвенно-бледное лицо с полузакрытыми глазами. Вокруг него хлопотали, кто-то пробовал пульс, кто-то давал нюхать какой-то порошок…”
Елена Захарченко. Стеклышко Левенгука. — “ПОЛИТ.РУ”, 2004, 26 августа <http://www.polit.ru>.
“Своеобразие хайку в российской поэзии можно определить, в отличие от афоризма — завершенного высказывания, как краткую поэтическую форму принципиально открытого характера. Хайку — постмодернистский жанр, и потому в нем в реальной художественной практике отменяется иерархия и, как следствие, презумпция приоритетов: несущественны ни ритмическая размерность, ни специальные слова, ни количество строк; нет ни одного канона, которым нельзя было бы пренебречь, и при этом в целом своеобразие жанра непостижимым образом не разрушается — возможно, за счет воспроизведения вневербальных структур сознания”.
Вера Зверева. Телереклама: пространство виртуального шопинга. — “Искусство кино”, 2004, № 7.
“Особенность рекламы состоит в том, что она не „убивается” критикой, не исчезает при разоблачении всех используемых манипулятивных приемов. <…> Они спародированы в разнообразных текстах массовой культуры, и реклама сама себя открыто осмеивает. Сегодня человек, к которому обращается такое послание, — это „умный потребитель”, знающий, как строится текст, как именно происходит искажение значений, способный сам использовать эти же приемы. Количество рекламы не уменьшается, и она продолжает воздействовать на аудиторию, хотя сложно сказать, как именно это происходит”.
Петр Зеленка. “Догма” — это большое мошенничество. Интервью ведет Игорь Потапов. — “Искусство кино”, 2004, № 6.
“Если в чешском кино вы увидите сцены насилия, оно сразу покажется фальшивым и даже забавным. <…> Сделай кто-нибудь в Чехии фильм с сюжетом, как в „Бумере”, все решили бы, что это комедия. Просто потому, что в Чехии нет таких бандитов”, — говорит чешский кинорежиссер.