Поэтические подборки классиков начала века предельно прихотливы: у Цветаевой, к примеру, наличествуют исключительно белогвардейские стихи — в то время как наиболее значительное влияние на молодых поэтов оказали просочившиеся в самиздат в конце 50-х ее поэмы. Без них, к слову, не было бы “Шествия” Бродского. Кстати о Бродском: говорится о процессе над ним, но ни слова не сказано о безусловном хите самиздата 70-х — его четырехтомном Собрании сочинений под редакцией В. Р. Марамзина. Имя самого Марамзина вообще ни разу не упоминается — а ведь тоже не самый последний литератор из ходивших в самиздате. Приводятся какие-то не самые популярные стихи покойного Хвоста — и ни слова ни об Анри Волохонском, ни об их совместном сверхпопулярном хите “Над небом голубым”. И так далее…
Проблема антологии — при том, повторюсь, что выход ее можно только приветствовать, — исключительно в ее названии. Написано: “Антология самиздата”. Следует читать: “Антология самиздата глазами шестидесятников и диссидентов”.
Самиздат — явление уникальное и несоизмеримо более широкое. По крайней мере — самиздат литературный. К слову — для грядущих уточнений и дополнений (которые, надеюсь, таки воспоследуют — хотя бы в заявленной интернет-версии антологии), — бесспорными лидерами самиздата 80-х годов, в сотни раз превосходившими по тиражам предлагаемых Льва Тимофеева и Леонида Бородина, были максимовские переводы книг Кастанеды и “Иллюзии” Ричарда Баха, переведенные на русский, если кто не знает, покойным Майком Науменко, лидером группы “Зоопарк”.
ЗВУЧАЩАЯ ЛИТЕРАТУРА. CD-ОБОЗРЕНИЕ ПАВЛА КРЮЧКОВА
ЗВУЧАЩИЕ СОБРАНИЯ (Анна Ахматова)
Перед каждым из поэтов “великой четверки”, исключая, думаю, Цветаеву, не однажды оказывалось записывающее устройство. Предположим, что мы взялись бы “измерить” количество сохранившегося до наших дней аудиоматериала — сегодняшним форматом, то есть компакт-дисками (время звучания каждого из них, напомню, было бы не более 70-ти минут). Итак, вообразим себе, что оцифрованы все записи из государственных и частных архивов, само собой, не забудем изданные в советские и “перестроечные” годы грампластинки и малотиражные аудиокассеты. Добавим сюда, конечно, и то, что уже издано исключительно на компакт-дисках1 — в самые последние годы.
…Тогда окажется, что все известные к сегодняшнему дню звукозаписи Пастернака и Мандельштама уместятся на одном CD, причем записанный на фонограф голос Мандельштама, точнее, то, что от него осталось, займет чуть менее четверти этого компакт-диска. При этом следует учесть, что записи Мандельштама сделаны в двадцатые годы, а весь дошедший до нас Пастернак записан в послевоенное время, между 1945-м и концом пятидесятых годов.
Голоса Марины Цветаевой у нас нет. Существует только легенда о некоем “звуковом письме”, записанном в небольшой не то берлинской, не то парижской студии — в тридцатые, кажется, годы — и выпущенном на маленькой граммофонной пластинке едва ли не в одном экземпляре. Запись долго искали. На сегодня все истории типа “обознатушки” уже приключились: каждый раз это оказывалась не Цветаева, а какая-нибудь актриса, читающая ее стихи. По-моему, за этой полумифической пластинкой коллекционеры уже и не охотятся.
А вот голосом Анны Ахматовой мы богаты. До десяти компакт-дисков с ее авторским чтением могло бы получиться, издай мы всё! В Государственном Литературном музее общий хронометраж ахматовского звукофонда приближается к восьми часам — если учитывать разные варианты чтения одних и тех же произведений… Более полутора десятков человек составляют список тех, кто записывал Анну Ахматову в пятидесятые — шестидесятые годы на магнитофон и сохранил записи.
Но, увы, судя по воспоминаниям ее собеседников, наше богатство — оставаясь богатством — неполно. Нет записей тридцатых и сороковых годов, две же радиозаписи военного времени — тоже пропали.