Я жадно вдохнул железнодорожный воздух, пахнущий углем. На перроне кто-то рассыпал конфетти.
Тут дрожь пробежала по вагонам… Папа поднял Санечку на руки и подал дедушке, который уже стоял в тамбуре.
Поезд бросил нам в лицо снежную пыль и ушел на север.
Далекая птица
К наследию Александра Сопровского и интерпретации его творческих установок наш журнал обращался неоднократно (см. “Новый мир”, 1992, № 3; 1998, № 3).
В декабре этого года — пятнадцать лет со дня его трагической гибели.
Публикация Татьяны Полетаевой.
* *
*
С. Гандлевскому.
Передо мной пуста бумага,
Вина три литра на столе,
Товарищ спит, забвенье благо
Средь оттепели в феврале.
Придут весенние тревоги,
Уже недолго, не спеши,
Еще устать успеют ноги
От резких выходок души.
С утра и до седьмого пота
В гортани воздух, кровь в груди,
И только светлая работа
Устало брезжит впереди.
* *
*
Туман заплачет — и стволы
Шершавые лиловых сосен
То отряхнутся ото мглы,
То скроются во мгле белесой.
Так жизнь — или, точнее, быт
Нас учит, несмотря на лица,
Что время всех освободит,
Желающих освободиться
Ото всего, чем жизнь полна:
От пробуждения ночного,
От кома в горле, слез без сна,
От тела своего пустого.
И звуки, что проснутся вдруг,
Величье смысла обретая,
И дрожь коленей, бедер, рук,
И груди скорлупа пустая.
Ни тех часов жалеть не след,
Ни что оборвалась дорога,
Ни слез бесценных, ибо нет
Цены им: так их было много.
1987.
* *
*
Ты любишь город мой, когда
По всем бульварам об ограды
Ручьями бьется череда
Сухих ошметков листопада,
Когда вдоль обжитых домов,
Плеща о крыши листовые,
Текут со всех семи холмов,
Подобно рекам, мостовые?
Для быстрых ног и страстных рук —
Прозрачный день, лишенный солнца,
Когда — гляди — толпа вокруг,
Как кровь горячая, несется,
Когда навстречу холодам
Встает, как пар, печаль земная,
Я по твоим иду следам,
Ты любишь город мой, я знаю.
При охлажденье бытия
Печаль и страсть сильны в природе,
И оттого душа твоя
Сегодня миру по погоде.
И вплавь толкается народ,
И я ступаю одиноко
От тесных Сретенских ворот
До Трубной площади широкой.
* *
*
Облака сияли красновато,
Ночь кругами двигалась к Москве,
И летели птицы от заката
К темной и замерзшей синеве.
Нет конца рассыпавшимся стаям,
Гулче взмахи крыльев над Кремлем,
И разлегся город за мостами —
Взмах крыла, и город под крылом.
И дрожат над стынущею башней,
Над стеной расщелин и бойниц,
Слышишь — год ушедший, день вчерашний,
Нынешний в дрожащей туче птиц.
Прошлое торжественней и строже,
Мы припомним действие потом
Беспричинных вспышек этой дрожи