Сразу оговорюсь, что полувековую собирательскую деятельность Анатолия Ивановича Лукьянова я считал и считаю беспрецедентным культурным явлением, а его просветительские акции последних лет (тиражные издания уникальных материалов своей звуковой коллекции, насыщенные рассказы о ней в СМИ1, благотворительное общение с учебными заведениями и т. п.) — заслуживающими пристального внимания и уважения. Что же до разного рода погрешностей и неясностей, обнаруженных при плотном знакомстве с аудиоизданиями А. Л. (мы рассматривали только компакт-диски), то в моем личном случае они явились всего лишь пищей для разнообразных сочувствий и смущений.
Все-таки не забудем, что Лукьянов по образованию — юрист, а не филолог или историк литературы. Учтем, пожалуй, и то, что, исключая насильственный перерыв в начале 90-х годов, этот собиратель голосов, книг и марок почти полвека занимается профессиональной партийно-административной работой. Мне, кстати, хорошо известно, что при советской власти Анатолий Иванович не раз и не два пользовался, так сказать, своим “служебным положением” — во имя деятельной помощи отечественной культуре. Нередко это было связано с весьма рискованными для него “людьми и положениями”…
Затем, мне кажется, что и в политике, и в своем многолетнем hobby Лукьянов последователен и страстен. Его категорический отказ признать себя виновным в “деле ГКЧП” и многолетне соблюдаемый принцип — добывать голоса русских писателей, ни в коем случае не задействуя дензнаки (но исключительно путем обмена), — явления, как ни странно, одного ряда, они продиктованы убеждениями2, то есть искренностью .
И еще мне хочется спросить, граждане: как узнается “градус” увлеченности собирателя своим делом? — По темпераменту прежде всего. По “горению”. Вторым номером идет нарастающая осведомленность, прикладное знание предмета. Итак, стоило зачем-то похвастаться, что Александр Петрович Межиров прислал мне из Портленда аудиокассету с наговоренными им новыми стихами (“Не забывай меня, Москва моя…”), как Лукьянов сурово (и мне показалось, чуть-чуть обиженно) откликнулся: “Лучше бы он прислал вам „Коммунисты, вперед!””. Кстати, забегая вперед, скажу, что авторский комментарий в десятидисковом собрании к стихотворной аудиоподборке Межирова не пространнее аннотации к коробку спичек. А на диске А. П. читает, между прочим, свою знаменитую “Музыку” и ценимое Анной Ахматовой “Мы под Колпино скопом стоим…”.
Летом 2001 года журналист Сергей Земляной взял у Анатолия Лукьянова пространное интервью для еженедельного приложения к “Независимой газете” (см.: “НГ-Коллекция”, 2001, № 6/55, 6 июня). Именно в этой беседе известный политик впервые подробно рассказал о своем увлечении, о содержании и формировании своей коллекции, о многолетнем общении с Львом Алексеевичем Шиловым (спасшим, как мы знаем, внушительную часть собрания фонозаписей руководителя Кабинета изучения художественной речи при Петроградском Институте живого слова Сергея Бернштейна).
“Когда в 1963 году в Союзе писателей СССР была по инициативе Бориса Слуцкого создана фонотека литераторов, ее куратором стал Шилов. Для меня встреча с этим человеком, которая произошла примерно двадцать лет назад, была знаменательным событием в моей коллекционерской судьбе. <…> Прочитав одну из статей Шилова, где он рассказывал о своих занятиях, я разыскал телефон и позвонил ему. Мы встретились и с тех пор поддерживаем регулярные контакты, обмениваемся книгами, записями. И самое главное: я нашел в нем человека, который способен по интонации определить авторство любой записи. Мы стали как бы сообщающимися сосудами”.
В этой беседе А. И. Лукьянов объяснил и причины, побуждающие его взяться за массовое издание поэтической части своей коллекции3, которая уже в следующем, 2002 году была выпущена в виде знаменитого “кубика” — на десяти компакт-дисках. В этот “кубик” вошли фонозаписи начала века, материалы с виниловых грампластинок, выпущенных Всесоюзной студией грамзаписи и фирмой “Мелодия”, наконец, аудиозаписи, сделанные самим собирателем.
И перед тем как я в общих чертах представлю эту коллекцию, опираясь на ее первое, наиболее полное издание, оговорюсь, что в том же 2002 году, но несколько ранее Лев Шилов выпустил составленный им компакт-диск “Голоса, зазвучавшие вновь” (о котором мы подробно писали в наших первых обзорах). Диск вышел под грифами Министерства культуры Российской Федерации и Государственного Литературного музея, который в лице покойной Н. В. Шахаловой приютил зимой 1974 года разросшуюся фонотеку Союза писателей. Уже весной 1975 года Лев Шилов начал работу в новом секторе (впоследствии — Отделе) музея — секторе литературных звукозаписей.