Евгений Гришковец. Люди читают и... правильно делают. Беседу вел Дмитрий Быков. — “Собеседник”, 2007, № 35, 10 сентября <http://www.sobesednik.ru>.
“<…> скажу не только о литературе, а и о кино, и о некоторой части театров: появилась новая бесконфликтность. В конце сороковых теория бесконфликтности сводилась к тому, что проблемы исчезли: осталась одна борьба хорошего с лучшим. Сегодня появился целый жанр фильмов — в особенности молодежных, — в которых все довольны. И книги такие есть, в них ничего не происходит, кроме периодической радостной траты очень больших денег. Эта новая беззаботность, новая розовость опасней любой чернухи. Вообще о счастливых людях рассказывать гораздо трудней, чем о несчастных. Да и быть счастливым трудней, чем несчастным”.
Александр Гуров (депутат Государственной Думы). Кто и зачем навязывает миру “русский фашизм”? — “Российская Федерация сегодня”, 2007, № 18 <http://www.russia-today.ru>.
“<…> в свое время во ВНИИ МВД мы специально занимались изучением вопроса „русского фашизма” и не нашли серьезного научного подтверждения. А вот данные МВД России 2006 года свидетельствуют, что иностранными гражданами и лицами без гражданства на территории нашей страны совершено 53 тысячи преступлений против россиян. Из них гражданами государств — участников СНГ — порядка 47,5 тысячи. В то время как против иностранных граждан — 15,5 тысячи. <…> Иностранцы совершают против россиян в три с лишним раза больше преступлений, чем россияне против приезжих”.
“<…> в России действуют более 150 преступных международных группировок”.
Борис Дубин. Сегодня нет границы между гламурным чтением, проблемной литературой и социальной критикой. Важно лишь — модная книга или нет. — “The New Times” (“Новое время”), 2007, № 31, 10 сентября <http://www.newtimes.ru>.
Среди прочего: “Мы можем встретить гомосексуального героя на самых разных литературных „этажах”. Раньше это было достоянием поисковой словесности „для своих”, авангардной прозы, непопулярной по определению. Сегодня это вполне может попасть и в популярную литературу, причем отнюдь не с негативной оценкой и не в страдательной функции. Культура — это вообще область постоянных перемен, замен и подмен. Женское сейчас становится чрезвычайно важным. Процесс распада и неопределенности в российском обществе дошел до самого дна, до первичных определений: „кто ты” — мужчина или женщина. С другой стороны, культура становится более развлекательной, более визуально ориентированной, ориентированной на моду, а это опять-таки образ женского, а не мужского. С третьей стороны, при всем том, что общество остается агрессивным и тупым, толерантность начинает в него проникать. Эта терпимость, мягкость, неагрессивность в традиционалистской культуре связана опять-таки с женским обликом. Мне кажется, это не столько симптом реального перехода из мужского самоопределения в женское, сколько сдвиг семантических границ допустимого — в сторону того, что более визуально, толерантно, экспрессивно, переживательно. Эта область „недоопределенной сексуальности” стала более привлекательна, более художественно выразительна”.
Сергей Есин. Выбранные места из дневников 2005 года. — “Наш современник”, 2007, № 7 <http://nash-sovremennik.ru>.
“7 апреля, четверг. Отчетливо сознаю, что пишу свой дневник отчасти еще и на публику. Это мой собственный роман, роман моей жизни, который я сам строю…”
Александр Зиновьев: блиц-опрос к 85-летию. Опросил Алексей Нилогов. — “АПН”, 2007, 29 сентября <http://www.apn.ru>.
Вопрос: “Как вы относитесь к терминологии А. А. Зиновьева? Разве это не оскорбительно называть советских людей „гомососами”?”
Отвечает Константин Крылов: “Разумеется, оскорбительно, как и „Ибанск”, как и прочие его словотворческие изыскания. Откуда это? Некоторые грешат на „каэспешный юморок” или „недостаток внутренней культуры”. На самом деле, если уж рассматривать творчество Зиновьева с литературной точки зрения, то его следует причислить к эпигонам футуризма. Я не говорю о его стихах, достаточно паршивых, но диагностически ценных. Но и прозу — „Зияющие высоты”, например, — надо воспринимать в контексте творчества Маяковского, Бурлюка и Крученых. Футуристам же свойственен интерес к самовитым словечкам, площадной юмор одобрялся, а раздача пощечин общественному вкусу была осознанной стратегией. Разумеется, quod licet Jovi, non licet bovi, но Зиновьев себя считал Юпитером, а не быком”.