Майор запомнил полученный от Дудаева урок и очень скоро сам обзавелся мобильником. По мобильнику звонят Жилину его “подельники” чеченец Руслан и штабной офицер Коля Гусарцев, по мобильнику Жилин связывается с вертолетчиком, обеспечивающим прикрытие груза, по мобильнику звонит каждую ночь жене, по мобильнику получает предупреждение об опасности. Но главное ноу-хау Жилина, связанное с мобильниками, — это покупка большой партии впрок. “Крестьянин за солярку, чтобы хоть как-то оживить в поле трактор <…> все отдаст, — рассказывает Жилин. — С соляркой вместе я предлагал такому крестьянину мобильник… Ему горючка — а мне позарез нужно знать про дорогу и про перекресток, что на подходе к его селу”. И потекла к Жилину информация. По этим же путям шли и звонки Жилина, отслеживающие перемещения пленных солдат.
Не всякий заметит неправдоподобность картины. А вот одного моего коллегу, знающего толк в технологии связи, она поразила: ведь мобильной связи в Чечне до 2002 года попросту не существовало. И первоначально она действовала с большими ограничениями. Лишь в 2004 году они были сняты.
О вводе мобильной связи в Чечне сообщили тогда все газеты.
Для горной войны, впрочем, мобильники и до сих пор малопригодны:
в горах связь очень ненадежна, а чаще всего ее вообще нет. Что же касается Дудаева, то у него, конечно, был не маленький мобильничек, а спутниковый телефон. Размером с нынешний портативный компьютер. В карман не сунешь. У боевиков тоже были, конечно, не мобильные телефоны, а портативные рации и спутниковые телефоны. Крестьянам их не раздашь: слишком дорого, слишком заметно для постороннего взгляда, да и пользоваться непросто.
Я плохо знаю реалии чеченской войны и самой Чечни, но чтобы обратить внимание на несоответствие ряда сюжетных ходов действительности, вовсе не надо быть в Чечне, достаточно изредка читать газеты. Из промахов помельче могу привести такой, который тоже не требует присутствия в Чечне, но лишь некоторого представления о ее географии.
Меня озадачил эпизод, в котором штабной офицер Коля Гусарцев, которому велено отвезти сотню автоматов “горцам, насмерть поссорившимся с Басаевым” и раздать их, продает оружие боевикам, а потом загоняет уазик, перевозивший автоматы, в болото возле дороги, предварительно загрузив машину с помощью боевиков лапшой арматуры и кусками рельсов. Нет, я вовсе не возражаю против такого способа уничтожения улик, как болотная топь. Я даже знаю роман, где лейтенант, продавший партию оружия чеченским террористам, имитирует дорожное происшествие: будто бы грузовик из-за растяпы-шофера съехал в болото. И пока несчастный солдат бежит за подмогой, чеченцы быстро разгружают грузовик, заменив оружие ящиками с металлоломом, после чего машину засасывает трясина.*
Но в том романе действие происходит на Дальнем Востоке, где болот полно, так что к иному поселку и дороги через них приходится прокладывать. На горной же дороге с болотами большая напряженка (а ведь Коля везет оружие горным чеченцам). Зато горы предоставляют куда более простой и правдоподобный способ избавиться от ненужной машины, ставшей уликой: столкнуть ее в ущелье и свалить все на боевиков. Во время войны никто и не полезет в пропасть проверять, чем она была нагружена.
Вообще, штабист Коля Гусарцев совершает странные коммерческие операции. После того как он сбыл чеченцам автоматы и утопил уазик в горном болоте, Гусарцев умудрился продать боевикам целую машину фактически списанных старых солдатских сапог, “целую гору старой кирзы”. “Наши солдаты уже предпочитали берцы, высокие ботинки со шнуровкой на щиколотке, — повествует майор Жилин. — Но <…> чичам в горах и в ущельях именно кирза была нужнее… Сапоги там для них понадежнее ботинок”.
Очень рискованное заявление для служащего на Кавказе майора, хотя бы и складского. Он что, никогда в горах не был? Не знает, что именно сапоги для гор совершенно непригодны: они не держат ногу в шиколотке (легко вывихнуть), подошва скользит на склоне, тяжелы, наконец. “Сапоги в горах не годятся, надо переобуть весь чеченский контингент в теплые, крепкие ботинки” — это признают сами военные в одной из аналитических разработок Генштаба, приведенных газетой “Коммерсантъ” еще в 1995 году <http://www.kommersant.ru>.
Правда, всех не переобули. В результате солдаты переобувались сами, кто как мог. Одни — как герой романа Вячеслава Немышева: “Ботинки купил Ванька на рынке в Грозном. Казенная обувка снашивается в месяц, а чеченцы продают добротные берцы: подошва у них крепкая — год Ванька носит их и до сих пор не стоптал…” <http://magazines.russ.ru>. Другие — так, как это описано в воспоминаниях героя России Альберта Маратовича Зарипова “Первомайка”. Офицер, противостоявший радуевцам и получивший в этом бою серьезное ранение, зло иронизирует над тыловым “генералом от безопасности”, пытающимся объяснить журналистам, отчего это убитые радуевцы оказались без обуви: “Оказывается, для быстроты передвижений радуевцы перед прорывом разулись и босиком бежали по снегу, а пораженные очередным чеченским коварством наши солдаты так и не смогли догнать убегающих босых боевиков. По скудости ума ему (генералу. — А. Л. ) было невдомек, что российские солдаты по причине своей бедной и плохой экипировки с большим удовольствием снимали добротные ботинки с уже убитых боевиков и тут же на поле боя надевали теплую трофейную обувь, забрасывая подальше промокающие и тоненькие сапоги, выданные государством на два года” <http://mosvoku.narod.ru>.