Данила ДАВЫДОВ
Карпатский блюз с перцем и кровью
Мария Матио с. Нация. Перевод с украинского Е. Мариничевой и С. Соложенкиной.
М., «Братонеж», 2007, 319 стр. [1]
Мария Матиос — одна из ключевых фигур литературной жизни современной Украины. Уроженка карпатского села Ростоки (Путивльский район, Северная Буковина, ныне — Черновицкая область), лауреат престижной Шевченковской литературной премии, поэт и прозаик, автор постоянно переиздающихся книг, которые стремительно исчезают из магазинов. И это неспроста — в самом факте появления М. Матиос на небосклоне украинской литературы, по моему глубокому убеждению, присутствуют важнейшие смыслы, дают о себе знать фундаментальные законы литературного бытия прошлого столетия, сформировавшиеся и набравшие силу далеко за пределами литературных горизонтов Украины или России.
Манера Матиос узнается мгновенно — и, пожалуй, не по причине какой-то чрезмерной оригинальности, а из-за очевидной принадлежности к влиятельной традиции в литературе XX века. Я имею в виду все разновидности литературного регионализма — от Фолкнера, Бабеля и Шолохова (сомнения в аутентичности текстов последнего можно в данном случае заключить в скобки) до Кавабаты, Маркеса и Айтматова. В книгах всех перечисленных авторов (а также многих иных — русских «деревенщиков», например) в центре внимания находятся не столько индивидуальные характеры, сколько особый, ни на что иное не похожий уклад жизни, определяющий в человеке многое или даже почти все, что влияет на его жизненный выбор, быт, круг общения, веру. По степени связанности с традицией, с тем, что состоялось уже и неизменно, человек уподобляется растению, дереву, которое, как когда-то написал Баратынский, «стоит, где возросло, / Невластное сойти». В человеке нащупывается как бы «вертикальное измерение», смысловая ось, соединяющая конкретную личность с «корнями», т. е. с семейным, этническим, религиозным прошлым.
В начале прошлого столетия произошло достаточно резкое размежевание двух подходов к человеку. Наряду с уже упомянутым, «вертикальным», набрал силу и противоположный, условно говоря, «горизонтальный» ракурс изображения человека, предполагавший поиск не абсолютной оригинальности в каждом региональном сообществе, но, наоборот, — сходства в характерах и обычаях людей совершенно разных, принадлежащих к различным культурам. Скажем, один из главных романистов «потерянного поколения» Хемингуэй в романе «Прощай, оружие!» показывает, что немцы, итальянцы, американцы (по неведомым причинам воюющие друг против друга) — это люди с общей системой первоначальных, почти «биологических» ценностей: чувства самосохранения, стадного товарищества, преданности возлюбленным и т. д. Уильям Фолкнер в романе «Солдатская награда» тоже отдал дань теме мировой войны, затронувшей десятки стран и народов. Однако удача и всемирная известность пришли к нему после того, как он последовал почти легендарному совету Шервуда Андерсона — писать только и исключительно об американском Юге, о крохотном клочке родной земли, который можно накрыть на карте почтовой маркой. В вымышленном Фолкнером округе с индейским названием Йокнапатофа никогда не происходили события мировой важности, но на карте всемирной литературы этот замысловатый топоним обрел первостепенную известность и значительность. Такую же, впрочем, как и жизненный космос донского казачества, или мир кочевников-киргизов у Айтматова, или маркесовское Макондо.
Понятно, почему в каждом томе русского Собрания сочинений Фолкнера на форзаце изображена карта Йокнапатофы, — с нею внимательный читатель постоянно сверяется, чтобы лучше понять место действия событий, в которых участвуют герои. К первой вышедшей по-русски книге Марии Матиос тоже приложена карта, на которой — земли так называемой Западной Украины, точнее говоря — Галиции и Северной Буковины (ныне Ивано-Франковская, Черновицкая и окрестные области). Эти земли на протяжении столетий были в перекрестье масштабных европейских и трансъевропейских этнических перемещений, религиозных движений, культурных контактов и взаимовлияний, а также множества военных столкновений. Римляне и германцы, гунны и угры, славяне и евреи — все находили пристанище на этих землях, пускали корни, порою исчезали бесследно, следуя прихотливым маршрутам своей судьбы в большом времени цивилизаций…