— Император в конце концов узаконил наших детей. Возвел в княжеское достоинство с титулом “светлейшие”. Фамилию нам дал — Юрьевские. В честь моего предка Юрия Долгорукого.
Вернувшись домой, Мария так и набросилась на своего супруга:
— Брал бы уж до конца пример с императора! Александр Второй, в отличие от тебя, был глубоко озабочен судьбой своих внебрачных детей. Узаконил их. А ты бросил свою Машеньку!
Петр только смущенно оправдывался:
— А что я мог сделать? У нас с тобой в то время был уже свой Андрюша. Да и какой из меня отец? Жалкий художник, картины мои никто не покупал. Вина я тогда много пил. Кому такой нужен?
— А мне, значит, нужен! Со мной, значит, все можно! И нищета,
и выпивка! Я все терпела! Сына одна воспитывала! От тебя никакой помощи!
— Ты у меня святая! — только и мог вымолвить Петр. — Знаешь, как говорил мне император про свою супругу? Она из тех евангельских жен, которые пришли ко Гробу Господню. Вот я тут и решил написать тебя такой же. Картина будет называться “Жены-мироносицы”.
Мария только отмахивалась от Петра:
— Опять за свою мазню хочешь приняться! Кому нужны твои картины? Весь коридор ими забит. Пройти невозможно. Лучше своим сыном займись. Он вроде тебя в молодости — вином стал увлекаться в последнее время.
Петр и сам был обеспокоен тем, что их Андрей после того, как вернулся из армии, часто стал выпивать с приятелями. Не раз являлся домой навеселе. Петр говорил ему:
— Это тебя обольщает своими чарами Симон-волхв. Бесовский слуга, который омрачает умы людей. Ты должен победить его.
— Что еще за Симон-волхв? — спрашивал Андрей. — Это с которым апостол Петр боролся?
Петр в свое время показывал сыну Евангелие, где написано про этого волхва. Андрею особенно нравилось, что Симон мог принимать разные виды: то являлся с двумя лицами, то превращался в разных животных — в козу или в змею. Когда же бесовской силой Симон стал подниматься в воздух, по молитве апостола Петра бесы оставили Симона, он упал на землю и разбился.
— Я сам с этим дьяволом боролся в молодости, — говорил Петр. —
И победил его.
Тем не менее, не откладывая дела в долгий ящик, Петр принялся за работу. И в самом скором времени картина была готова. Мария, когда глянула на нее, только ахнула. Петр вроде бы никогда раньше не брался за подобные сюжеты. А здесь перед ней картина из Святого Писания. На отваленном от скалы камне сидит ангел. Возле него стоят две женщины в черных одеждах. Петр берет со стола Евангелие и протягивает Марии:
— Это Евангелие от Матфея. На рассвете пришла Мария Магдалина и другая Мария посмотреть гроб. Ангел Господень, сошедши с небес, отвалил камень от дверей гроба и сидел на нем. Ангел сказал: знаю, что вы
ищете Иисуса распятого. Его здесь нет — Он воскрес.
В одной из женщин на картине Мария узнала себя. Петр, видно, писал ее лицо с фотографии, висящей на стене.
— А вторая женщина кто? — спрашивает она.
Петр не сразу ответил, делая вид, что убирает кисти и краски. Потом, как бы между делом, замечает:
— Вторая — моя дочь, Машенька. Она, надо полагать, уже совсем взрослая. Я же с трех лет ее не видел.
Самое удивительное стало происходить с этой картиной дальше. К Петру как-то зашел его приятель, тоже художник. Он был так поражен картиной, что обещал представить ее выставочному комитету, членом которого он состоял. И через самое скорое время картина была выставлена в Доме художника на традиционной осенней выставке. Она имела самые восторженные отклики в православных газетах. А зимой Петру предложили устроить персональную выставку на Кузнецком мосту. И там пошли благодарственные записи в книге отзывов. А однажды смотрительница говорит Петру, что накануне у них была экскурсия какого-то православного детского приюта из Подмосковья. Одна девочка даже оставила запись в книге отзывов. Петр раскрыл книгу и читает: “Большое спасибо художнику за его работы. Особенно за картину „Жены-мироносицы”. Нам всем очень понравилась”. И подпись: “Юлия Юрьевская”. Петр был озадачен. “Что еще за Юрьевская? — думал он. — Уж не потомок ли княжны Долгорукой-Юрьевской?” Он узнал адрес православного приюта и отправился туда. Только про Юлечку Юрьевскую там ничего определенного сказать не могли. Сирота, которая осталась без отца и матери. Девочку привел в приют какой-то неизвестный мужчина. Документов при ней никаких не было. Мужчина заявил, что зовут девочку Юлия, а фамилия Юрьевская. Ее так и записали. Петр сказал, что хотел бы написать портрет девочки. Ему разрешили. Во время сеансов Петр расспрашивал Юлечку о родителях. Но Юлечка мало что могла рассказать. Отца она вообще не помнит, он оставил семью сразу после ее рождения. А мама, больной человек, очень скоро умерла.