Увы, за десять лет вышло всего пять книг: «Аксаковы», «Мухановы», «Боткины», «Тютчевы», «Майковы». Книги серии, которая по замыслу своему адресована самому широкому читателю, выходят тиражами от тысячи до двух тысяч экземпляров. Найти их в книжных магазинах почти невозможно.
В России идет «Год семьи»…
Отблеск серебряного века
Ардов Михаил Викторович — священник, писатель. Родился в 1937 году. Окончил факультет журналистики МГУ. В 1980 году принял священнический сан. Ныне находится в юрисдикции Российской православной автономной церкви. “Новый мир” публиковал его мемуарную прозу и “Книгу о Шостаковиче”.
Мне не надо “сжигать того, чему поклонялся”.
Все сожглось само собою. Я и не видел огня,
но вот — пепел предо мной.
Сергей Дурылин, “В своем углу”
(Тетрадь XIV, 1932 г., Киржач)
Подарили мне интереснейшую книгу, вышла она в 2006 году в Москве (издательство “Молодая гвардия”, серия “Библиотека мемуаров”), называется — “В своем углу”, автор — Сергей Николаевич Дурылин (1886 — 1954), составительница — В. Н. Торопова.
В том вошли четырнадцать тетрадей-дневников, которые заполнялись в течение восьми лет пребывания в ссылках — с 1924 по 1932 год. Впечатляют имена людей, с которыми в свое время общался автор, — Лев Толстой, Василий Розанов, Валерий Брюсов, Андрей Белый, Борис Пастернак, Макс Волошин, Владимир Маяковский, о. Павел Флоренский, о. Сергий Булгаков, князь Евгений Трубецкой… Этот список вызывает в памяти популярные словосочетания — “серебряный век” и “русский религиозный ренессанс”.
Для начала я хочу сделать несколько выписок. И прежде всего привести тут два свидетельства о Льве Толстом, которые принадлежат не самому Дурылину, а замечательному духовному писателю Михаилу Александровичу Новоселову, ныне прославленному в сонме Новомучеников и Исповедников Российских. Он когда-то был преданным учеником Толстого, а затем его оппонентом.
(В своих записях Дурылин именует Новоселова “Аввой”.)
“Однажды — еще в 80-х гг., еще при толстовстве Аввы — он сидел с Толстым и кем-то еще, и перебирали великих основателей религии — обычное толстовское поминанье: Будда, Конфуций, Лао-Си, Сократ и т. д. и т. д., — кто-то сказал, что вот, мол, хорошо было бы увидеть их живых, и спросил у Толстого: кого бы он желал увидеть из них? — Толстой назвал кого-то, но, к удивлению Аввы, не Христа. Авва спросил тогда:
— А Христа разве вы не желали бы увидеть, Лев Николаевич?
Л. Н. отвечал резко и твердо:
— Ну, уж нет. Признаюсь, не желал бы с Ним встретиться. Пренеприятный был господин.
Сказанное было так неожиданно и жутко, что все замолчали с неловкостью. Слова Л. Н. Авва запомнил точно, именно потому, что они резко, ножом, навсегда резанули его по сердцу.
Припоминаю, кстати, и другой рассказ Аввы.
В начале 80-х гг. архиереем в Туле был престарелый, умный и добрый епископ Никандр — тот самый, к которому в 1880 году являлся безумный Гаршин с мольбой благословить его на новую проповедь Евангелия, тот самый, который со вздохом говаривал, сокрушаясь о душе Толстого: „Не желал бы я его пережить”.
У Толстого в то время остро стоял вопрос о собственности и отказе от нее. Он явился в Тулу к еп. Никандру и спросил его прямо и сразу:
— Христос учит отказаться от собственности. Скажите: что я должен сделать?
Положение архиерея было не из легких: сказать: „откажитесь” — значило архиерею, в известном смысле, стать на точку зрения людей, отрицающих собственность, a1 la Прудон (avoir la propriete2 c`est voler), сказать „не отказывайтесь” — значило идти против приведенных Толстым слов Евангелия. Архиерей подумал и ответил:
— Если вы уже исполнили все, что Христос повелел перед этим исполнить богатому юноше (а, как известно, Христос напомнил ему две заповеди о любви к Богу и к людям и, только получив утвердительный ответ, что он исполнил их, предложил раздать имение нищим), — то откажитесь.
Толстой тотчас же оставил архиерея, не сказав ни слова”.
За сим такое свидетельство:
“В 1910 г. было 50-летие смерти А. С. Хомякова. В Туле было торжественное заседание по этому случаю (Богучарово, родовое имение Хомякова, было в Тульской губ.). Кто-то — чуть ли не Н. И. Троицкий — говорил длинную речь о Хомякове, где были перечислены заслуги Х[омяко]ва как поэта, мыслителя, богослова, ученого, публициста и т. д. На заседании присутствовал один престарелый помещик, лично знавший Хомякова. Когда речь кончилась, его спросили, как он ее находит.