Он аж руками замахал:
— Что ты, госпожа, совсем разве законов не ведаешь? Коли простолюдин с боевым оружием замечен будет, то полагается ему обе руки по локоть отсечь. И кому я безрукий нужен буду? Дармоедом на шее родительской сидеть? И потом, мало меч взять, надо еще уметь с ним обращаться. Воинов годами учат, а я только молот да клещи и знаю.
До чего ж рассудительный молодой человек! Наверное, из него и муж неплохой выйдет — толковый, деловитый, не склонный к сомнительным делам да речам. Ну прямо как мой покойный муженек Гирроуги, с которым я пять лет прожила, пока серый мор у нас не случился... В страданиях отошел, и плакала я по нему, да особо горевать некогда было, на руках-то Миухири, которому и четырех не исполнилось, и лавка зеленная, и дом...
— Что ж, — прищурилась я, — значит, человеческим силам это дело неподвластно. К богам бегал, жертвы носил?
— Понятное дело, носил, — очень по-взрослому кивнул он. — И носил, и со жрецами толковал, и десять серебряных докко в ящик бросил. Да, видно, неинтересна богам моя просьба.
— Значит, это судьба. Покориться надо, любовь свою забыть и жить дальше. Найдешь еще себе невесту. Как много есть на свете девушек хороших... Смирись.
— Не могу, госпожа, — тускло произнес он. — Не нужны мне никакие другие... мне Алинсури моя нужна. Думаешь, я не пробовал? Выследил я, где их разбойничье логово. Три дня вблизи хоронился. Только стены там высокие, ворота крепкие и охрана... Думал, хоть глазком мою родную увижу... Как бы не так. Чуть не словили меня, удирал как заяц. Стреляли вслед, об кожу наконечник чиркнул.
Юноша поднял руку и показал мне кривую царапину на локте. Судя по корочке, уже не менее чем луна ей.
— Герой, нет слов, — поцокала я языком. — А ко мне ты зачем притащился? Я тебе что, богиня Алаиди? Думаешь, скажу слово волшебное — да невеста твоя дома и очутится, невредимая да целая? Или, может, стоит мне заклятье сотворить — и крепость разбойная огнем займется?
Судя по его угрюмому молчанию, именно так парень и думал.
— Ну да, ведьма я. — Голос мой прозвучал чуть громче, чем следовало. — Болезни людские лечу, роды принимаю, порчу снимаю, могу на будущее погадать, могу расшалившихся домовых духов успокоить. А насчет разбойников — это не ко мне. Это, может, тебе надо сильного волхва сыскать, который по воинским делам работает. Только где такие водятся, не ведаю. Ко мне-то зачем?
— Госпожа Саумари, — в голосе этого взрослого парня послышались детские слезы, — мне про тебя говорили, что ты все можешь. Что ты никому еще не отказала. Ну я не знаю как, но помоги. Я тебе все деньги отдам, у меня припасено, ты не сомневайся...
И что мне надо было ему ответить? Что не ведьма я, а ловкая притворщица, что никакой силой магической не владею и потому бесполезно меня просить? Вот так просто взять и срубить под корень деревце, что полжизни меня питает?
Выставить его из дома безо всяких объяснений? Но ведь жалко — и кузнеца этого, без трех дней счастливого мужа, и девчонку эту, которую душегубы небось, попользовав, уже и придушили да выкинули труп лесному зверью. И нельзя такое оставлять без наказания. Если уж ни начальник уездный, ни наместник, ни Хозяин Молний... Если у людей последняя надежда на старую Саумари... Последняя... А коли так, отказывать нельзя, учил же наставник. Ежели с баловством каким к тебе пришли или с черными замыслами — ребеночка в утробе погубить, на соседа порчу навести, — этих гони безжалостно. А вот кто с истинной бедой и некуда уже ему боле пойти — того прими и помоги.
Ох и не хотелось мне в это дело втягиваться! Уже и рот я открыла, чтобы произнести что-то пустое, утешительное, — и снова вспомнился мне наставник Гирхан. И то дело в Хиуссе, с трактирной служанкой... Но тогда нас было двое, и наставник-то — не чета мне. Да и я помоложе была.
А с другой стороны — как же этих-то одних оставить, Алана с Гармаем? В самое опасное время, когда и ростовщик злобится, и Синяя Цепь изощренную месть готовит...
— Вот что, парень, — грустно сказала я. — Расскажи мне как можно подробнее об этой разбойной стае. Любую мелочь припомни. Обещать я тебе ничего не могу, да если и выйдет, быстрого исхода не жди. Две луны, а то и три. Но ты понимать должен: если уж нет в живых твоей невесты, я с Нижних Полей ее не выволоку, такое и богам неподвластно. А вот наказать негодяев, так уж и быть, попробую...