В ту пору Малашкин был невероятно популярен, а его роман “Луна с правой стороны” (выходил также под названием “Луна с правой стороны, или Необыкновенная любовь”) просто-таки сметали с книжных прилавков. Кто мог тогда знать, что о прожившем долгую жизнь Сергее Малашкине (1888 — 1988) будут помнить лишь немногие, да и то в основном как об одном из подписавших пресловутое “письмо одиннадцати” (“Огонек”, 1969), а подавляющее большинство людей, связанных тем или иным образом с литературой, будет путать его с Александром Малышкиным, автором романа “Люди из захолустья”. Знать никто не мог, но предполагать могли бы. Вот и сейчас литературоведы и критики, рассуждая о том, что является в наши дни литературой настоящей, предполагают .
До последнего времени не существовало вузовского учебника, полностью посвященного современной русской литературе. Первая серьезная попытка предпринята Н. Л. Лейдерманом и М. Н. Липовецким, недавно представившими свой трехтомный труд “Современная русская литература” — учебное пособие для студентов-филологов. Третий том издания “В конце века (1986 — 1990-е годы)” как раз и охватывает новейший период. Казалось бы, эта книга не имеет прямого отношения к процессу изучения литературы в школе. Но, как верно заметил П. Басинский, “эти книжечки Министерство образования моей родной страны рекомендует в качестве учебника будущим преподавателям литературы”. “Продвинутые” учителя уже сейчас готовы их использовать — флаг им в руки.
Итак, Н. Лейдерман и М. Липовецкий, выступив в роли первопроходцев, взяли на себя ответственность отбора того, чтбо есть настоящая литература нашего времени. Том содержит три главы, посвященные основным направлениям современной литературы (глава 1 “Культурная атмосфера” играет роль введения): реализму (этому направлению отдано 22 страницы текста), постмодернизму (61 страница) и постреализму (55 страниц).
Собственно реализм, называемый авторами “традиционалистским”, либо “блуждает между универсалиями: Народ — Государство — Бог”, либо примеряет одежку массовой литературы. Обновленный реализм представлен двумя направлениями: “неонатурализмом”, куда Лейдерман/Липовецкий причисляют женскую прозу во главе со Светланой Василенко, и “неосентиментализмом”, куда авторы определяют и Алексея Слаповского, и репертуар Тани Булановой, и многое прочее, заслоняющее, вкупе с “мыльными операми”, “подлинный потенциал течения”.
Подробно описан авторами постмодернизм, но наиболее любопытной мне представляется гипотеза о формировании новой художественной системы — постреализма, связанного с актуализацией опыта литературы 20 — 30-х годов. Не буду утверждать, что идея совсем уж абсурдна, изберу другую формулировку — “нуждается в осмыслении”. Пока же будущие преподаватели литературы могут отметить только основные признаки этого направления, чтобы донести их до школьников: “1. Сочетание детерминизма с поиском внекаузальных (иррациональных) связей. <...> 2. Сочетание социальности и психологизма с исследованием родового и метафизического слоев человеческой натуры. <...> 3. Структура образа предлагает амбивалентность художественной оценки. <...> 4. Моделирование образа мира как диалога (или даже полилога) далеко отстоящих друг от друга культурных языков...” После такого простого объяснения становится понятно, что постреалисты — это Сергей Довлатов, Людмила Петрушевская, Владимир Маканин и, конечно, Иосиф Бродский.
Впрочем, если термины в книге Лейдермана/Липовецкого объяснены тщательно и подробно, то разобраться с персоналиями создатели учебника не удосужились — здесь авторов пособия можно ловить “в ступе толкачом” (по русской поговорке): Олег Ермаков фигурирует и в реалистах, и в постреалистах; Юрий Буйда — в постреалистах и постмодернистах. Да и вообще: кому портрет в золоченой рамочке, а кому шиш с маслом. Восемь страниц отданы Владимиру Сорокину, две — Владимиру Шарову, а о Сергее Гандлевском говорится лишь вскользь; ни разу не упомянуты такие прозаики, как Анатолий Азольский, Михаил Бутов и Андрей Волос; такие поэты, как Максим Амелин, Татьяна Бек, Евгений Рейн. Согласитесь, странно это для книги, аттестующей себя как “цельную и достаточно полную версию развития русской литературы”.