“Литература в школе” предполагает расширить круг материалов, связанных с изучением современной литературы. Печатается, в частности, большая подборка материалов об Андрее Волосе, подготовленная преподавателем МПГУ Н. Поповой, включающая творческий портрет писателя, интервью с ним и подробный анализ романа “Недвижимость”.
Созданная Симоном Соловейчиком газета “Первое сентября” на восемьдесят лет моложе “Литературы в школе”. Теперь Симон Соловейчик — фигура легендарная. В Москве регулярно проводятся Соловейчиковские чтения, а его детище успешно конкурирует с ныне активно развивающейся “Учительской газетой”. И хотя существует предметное приложение “Литература”, подчас кое-что попадает и на страницы исходной газеты: о существовании толстых журналов напоминает своей ежемесячной колонкой “Знак поворота” Елена Иваницкая, эпизодически печатаются здесь Л. Аннинский и А. Турков, а недавно был напечатан маленький художественный текст Марины Кудимовой.
Приложение “Литература” (главный редактор — Геннадий Красухин, тираж — 11 тыс. экз.) — узкоформатная газета, которая выходит четыре раза в месяц на шестнадцати страницах, — первоначально было задумано как альтернатива официозу, господствовавшему в школьно-литературном пространстве.
Как и в первые годы существования газеты, наряду с Константином Ваншенкиным, Русланом Киреевым, Владимиром Корниловым, Станиславом Рассадиным, Игорем Шайтановым и другими мэтрами среди авторов журнала значатся “обычные” школьники.
Приятно поражает Роман Милакин из Озерска (судя по количеству и качеству публикаций, этот городок становится одним из литературоведческих центров). Роман анализирует “Сюжет усреднения” Владимира Маканина, демонстрируя к тому же отличное знание и других произведений писателя. Интересны мысли девятиклассницы из Ленинградской области Анны Нечаевой, разбирающей рассказ К. Воробьева “Милая моя девочка”. Но, право, становится неловко, когда мальчик из Уфы Тимур Гафуров, обращаясь к “Пилигримам” Бродского, пишет, что композиция стихотворения — “антиклимакс Иллюзии и климакс Дороги”.
Газета разнообразна и пестра. “Литературный календарь” сочетает телеграфную строгость отдельных сообщений со смешками в духе пресловутой “шестнадцатой полосы”. Мобильно создаются новые рубрики (в № 31 появилась “Книжная полка”); Зинаида Блинова предлагает школьникам для рецензии новомирские публикации: “Дом у реки” Андрея Волоса, “Пиночет” Бориса Екимова, “День денег” Алексея Слаповского и др. (Не стоит ждать от учеников серьезного разбора — предупреждает автор, ибо “детям гораздо важнее, что изображено, чем как это сделано”.) Пишет статьи о современной литературе, в частности об Олеге Ермакове, заместитель главного редактора Мария Сетюкова-Кузнецова; а Сергей Дмитренко утверждает, что литературные премии — “лишь своеобразный стенд, демонстрирующий литературно-критические предпочтения времени”.
Что ж, отрадно, что эти два ведущих методических повременных издания не конкурируют между собой, а дополняют друг друга.
5
Сегодняшние масштабы нашествия масслита поражают. Дети и взрослые всегда читали фантастику, приключения, детективы (вкупе с бульварно-любовной белибердой), хотя анализ пристрастий читателей-школьников второй половины XIX — начала ХХ века, проведенный одним из ведущих современных методистов профессором В. Чертовым, показывает, что в большом почете были у школьников также Лев Толстой, Гоголь, Пушкин, Тургенев, Лермонтов. Многих педагогов того времени возмущало пристрастие школьников к “чудовищным” романам А. Дюма, “вредоносной небывальщине” Жюля Верна, Майна Рида и Эдгара По, что сегодня вызывает улыбку. Однако, разумеется, было и большое количество плевел: “Комната преступления” Э. Шаветта, “Любовники-убийцы” А. Бело, “Петербургские трущобы” В. Крестовского и проч. Ну а сейчас современные писатели у школьников ассоциируются с однообразными доценко-мариниными в кричащих обложках.
Заигрывание с “милордом глупым” вряд ли безвредно. Вот вроде бы здорово пишет Дарья Валикова в статье “Массовая литература: в рамках и за рамками жанра” (“Литература”, 2001, № 13) о романе Марининой, предлагая читателям-учителям пример из текста бестселлера: “„Настя знала примерно по 500 слов из всех европейских языков”. Неужто и из исландского? И из каталонского? И из ретороманского тоже? Да таких полиглотов не то что в МУРе — в МИДе не сыщешь!” А после восхищается высокопрофессиональным письмом Виктории Платовой: констатирует разительное отличие четырех платовских романов (“Куколка для монстра” и т. п.) от телеэкранизации “Охота на Золушку”. Учителя мотают на ус и бегут за Платовой (или продолжают смотреть сериал, поражаясь тому, что книга, оказывается, “еще лучше”).