Отдельным проектом стала мемориальная страница философа Мераба Мамардашвили (http://magazines.russ.ru/novyi_mi/merab/), содержащая его книгу “Эстетика мышления”, статью об этой работе философа В. А. Кругликова “Пропедевтика в реальную философию”, а также очерк о Мамардашвили, написанный Юрием Сенокосовым, много сделавшим для публикации его сочинений.
Еще один, уже авторский, проект на сайте “Нового мира” — “Антология джазовой поэзии” (http://magazines.russ.ru/novyi_mi/jazz/), которую ведет Михаил Бутов (коллекция стихов, ставших частью современной джазовой культуры, — Валентина Парнаха, Иосифа Бродского, Алексея Цветкова, Алексея Алехина, Ирины Ермаковой, Владимира Губайловского, Хамхада Закирова и других; подборки “От саксофона до ножа — один шаг. Настоящая советская поэзия”, “Джаз и американский романс XX века” и другие материалы).
На странице “Архив „Нового мира”” (http://novosti.online.ru/magazine/novyi_mi/arhiv.htm) к шестидесятилетию со дня рождения Юрия Карабчиевского была выставлена его книга “Воскресение Маяковского” (http://magazines.russ.ru/novyi_mi/arhiv/karab.htm). Эта страничка стала началом создания специального сайта, представляющего творческое наследие Юрия Карабчиевского (http://magazines.russ.ru/project/karab/), — сайт уже открыт, зайти на него можно как со страниц сетевого “Нового мира”, так и с титульной страницы “Журнального зала”, он содержит почти всю прозу Карабчиевского, собрание его стихотворений, отобранное автором при жизни для книги “Прощание с друзьями”, вышедшей посмертно, а также всю его литературно-критическую эссеистику.
Кроме того, в “Архиве” выставлена микроантология самых знаменитых стихотворений, опубликованных в “Новом мире”.
В ближайших планах сайта — открытие персонального проекта Павла Крючкова “Звучащая поэзия”: звуковая антология современной поэзии из круга близких к “Новому миру” авторов. Надеюсь, что к моменту, когда выйдет из печати данный номер, стихи наших поэтов в авторском чтении уже будут звучать с этой страницы сетевого “Нового мира”.
Как бы резвяся и играя...
Наука стремится жить фактами, общество — фантомами. Наука старается развивать свои модели в сторону точности, общество — в сторону упрощенности и величия. Научные модели призваны соответствовать реальности, общественные фантомы — поражать воображение. Научное знание, по крайней мере по идее, стремится быть понятным, обоснованным, открытым для проверки и опровержения; претворяясь в общественные фантомы, оно обретает признаки чуда, осеняется авторитетом и тайной — так сомнительные научные гипотезы становятся утопиями. Чаще эти утопии раздувают полузнайки, что-то прослышавшие краем уха, но бывает, что циклопические проекты раскручивают и ученые-ренегаты, изменившие важнейшему пункту научного кодекса: не апеллировать к профанам, к толпе. Именно через апелляцию к полузнайкам, а через них к полным невеждам началось триумфальное шествие марксизма, расизма...
Проникая в общественное сознание, научные открытия — наиболее правдоподобные гипотезы — перерождаются в непререкаемые фантомные аксиомы с тем большей неотвратимостью, что популяризируют их в основном журналисты — специальный институт полузнаек, кое-что слышавших от специалистов и формирующих мнение тех, кто кое-что услышат уже лишь от самих газетчиков. Поэтому, по мнению людей, получающих образование из газет, Лобачевский доказал, что параллельные прямые иногда могут и пересекаться; квантовая механика доказала, что поведение микрочастиц описывается одновременно двумя взаимоотрицающими моделями; Гёдель же и вовсе доказал, что ничего доказать невозможно. Как же тогда он сам что-то все-таки доказал — вопрос не для бесхитростного ума. Слово “энтропия”, введенное для строго очерченного круга физических явлений, уже давным-давно применяют к всевозможным социальным эксцессам, ну а “эпицентр” взрыва или землетрясения — это теперь не скромная проекция их центра на земную поверхность, а что-то вроде “суперцентра” — “эпицентр взрыва находился в хвосте самолета”.