1 Пожалуй, к эпиграфу необходимо пояснение. Обезьяночеловек не есть непременно человек-животное, это может быть понято и как «человек, связанный с природными стихиями и владеющий или одержимый ими». Стоит вспомнить изображения богов в египетской и шумеро-вавилонской культурах (соответственно — люди с головами животных и животные с головами людей), чтобы понять, чтбо я имею в виду. Хануман индуистов — мощнейшее стихийное божество в облике обезьяны. Таким образом, смысл эпиграфа может быть прочитан как движение посредством искусства в сторону соработничества с Богом или стремления самостно овладеть стихийным могуществом в замкнутом отречением от Бога мире.
2 Барт Р. Смерть автора. — В его кн.: «Избранные работы. Семиотика. Поэтика». М., 1994, стр. 390.
3 Впрочем, понятно, что на Западе такая позиция — доминирующая позиция зрителя — возникает уже в середине XV века, при переходе от иконы к картине. Именно тогда «сама его зрительная способность впервые провозглашается главным критерием истинности знаний о мире» (Прилуцкая Т. И. Живопись итальянского Возрождения. М., 1995, стр. 4).
4 При этом возникает ощущение, что о себе как об авторе он знает очень немного и это немногое знает довольно поверхностно.
5 Именно констатация такой связи и именно в рамках рационалистической традиции приводит постепенно к утрате, к распаду этого отношения. Потому что связь устанавливается там, где, как предполагается, ее не было, то есть устанавливается произвольно, конвенционально, и, конечно, при таких условиях всегда возможна ее утрата.
6 Теория (qewria) по первоначальному смыслу — созерцание священного зрелища, богопознание.
7 На всякий случай поясняю, что я при любых обстоятельствах против сжигания людей на кострах другими людьми (кроме того, это средство уже доказало свою неэффективность), но надо же понимать, что там на самом деле происходило!
8 Ничтожные примеры явления, в настоящее время уже не уступающего тогдашнему по массивности и размаху.
9 Шпренгер Я., Инститорис Г. Молот ведьм. Саранск, 1991, стр. 239.
10 Колдуна в Средние века называли «малефик», то есть вредитель.
11 Один из тех, кто видел в учении Федорова те же опасности, что видит и Шаров.
12 Таким образом, само название романа Шарова бьет в сердцевину проблемы, осознаваемой Флоровским в связи с учением Федорова.
13 Флоровский Георгий, прот. Пути Русского Богословия. Paris, «YMCA-PRESS», 1983, стр. 327 — 328.
14 Распятие и смерть Христа не являются для авторов необходимым условием нашего спасения, а есть лишь историческая случайность, обусловленная безответностью человечества на Его призыв, в первую очередь на призыв, прозвучавший в воскрешении Лазаря…
КИНООБОЗРЕНИЕ ИГОРЯ МАНЦОВА
ДУРНО ПАХНУТ МЕРТВЫЕ СЛОВА
(1) Любопытно, практически не знаю французского, английского и немецкого, читаю по слогам, иногда. Не столько любопытно, сколько досадно. Не столько досадно, сколько объяснимо. Впрочем, не мешает понимать знаменитый занимательный журнал “Кайе дю синема”, устроенный так ловко, спроектированный так грамотно, что все понятно человеку без языка.
Между прочим, при ближайшем рассмотрении сей факт озадачивает. Ведь русскоязычная печатная продукция, напротив, зачастую непонятна: розовый туман. Это связано с тем, что в свое время у нас в моде был высокий образовательный стандарт, возведенный в степень неограниченного досуга. Но об этом ниже.
Два года назад, подводя итоги года, журнал “Кайе дю синема” объявил лучшим фильмом “Маллхоланд драйв” американца Дэвида Линча. Во французском опроснике, у критиков и постановщиков, лента не опускалась ниже второго места, а чаще первенствовала.
Подивившись выбору, я поспешно объяснил его тем, что решающую стадию производства финансировали французы. Они же премировали фильм в Канне (спецприз за режиссуру, третий в иерархии фестиваля, но тоже попробуй заслужи!). Линч не интересовал меня настолько, что в свое время я проигнорировал и “Голубой бархат”, и “Диких сердцем”, и даже общеупотребимый “Твин Пикс”. Дело, скорее всего, в том, что доверчивый я оценивал Линча по отечественным рецензиям и устным впечатлениям очевидцев. То, что писали (говорили), не внушало энтузиазма: мистика, инфернальное томление, декадентство и постмодернизм. Короче, все тот же туман, но не розовый, а зловещий. Многим нравилось, прочие отдавали должное “профессионализму”. Один лишь я ходил меж ними и — презирал. Спекулятивного мистика, а заодно всех заинтересованных в его кинематографе лиц.