Сам Крусанов, говоря об истоках замысла “Американской дырки”, припоминает один из ранних своих рассказов, где гибель советской империи как раз и связывается с Кольской скважиной: именно в 1991 году бурильщики прошли двенадцать с лишним километров, и до сих пор это самая глубокая скважина в мире, хотя работы на ней и заморожены. Теперь мистическая тема получает еще и комическое преломление.
С помощью повествователя, энтузиастов-хакеров, раскинувших свои браконьерские сети во Всемирной паутине и взявших под контроль переписку крупных геологов, а также умницы и красавицы геологини Оли (недаром в нее влюблен наш герой Евграф Мальчик), старинных криминальных знакомых Капитана, которым было поручено стащить образцы породы с Кольской скважины, и, конечно, подкупленных журналистов, сочиняющих дурацкие статьи об ограблении и пропаже драгоценных образцов из “сказочных кладовых гномов”, удается создать впечатление, будто Кольская скважина на самом деле разморожена и бурение дало столь неожиданные результаты, что их засекретили. Оживлена старая байка, использованная А. Толстым в “Гиперболоиде инженера Гарина”, об оливиновом поясе, состоящем из золота. Запущен слух, что рассматривается массовое введение в оборот золотых червонцев, и председателю Центробанка приходится объяснять, что в эпоху электронных денег эта мера нецелесообразна. Создается впечатление, будто золотые запасы страны это позволяют.
Евграф Мальчик изготавливает продукт эзотерического свойства: подновляет, в соответствии с требованиями сегодняшнего дня, представления алхимиков о Земле как “печи-атаноре с заложенным в нее философским яйцом”. Что золото, золото — это вздор, чепуха, побочный продукт недр, — вот великий магистерий даст не только возможность превратить в золото металлы, но излечить болезни, вернуть молодость, обрести бессмертие, — следует из вдохновенного труда Евграфа-дезинформатора, старательно увязывающего “эзотерические пути великого делания” с сверхглубоким бурением на Кольской скважине.
Согласно нормальной логике, весь этот безумный проект должен лопнуть, как мыльный пузырь: кучка хакеров не может проконтролировать всю информацию, что ж до вздора, болтающегося в Сети и СМИ, то его хватает и без деятельности “Лемминкяйнена”; экономика США не рухнет от повылезших из дырки демонов, а если и рухнет, то придавит весь мир, и в частности Россию. К тому же организаторы провокации явно не осведомлены о сфере распространения адских сил: с чего бы им соблюдать географические границы?
Но романная логика подыгрывает героям. Американцы, проглотив приманку, начинают быстро бурить свою сверхглубокую скважину где-то в Миннесоте, не желают отставать немцы и шведы. В результате этого ударного труда США погружаются в экономический кризис, банки во всем мире избавляются от обесценивающегося доллара, что кризис углубляет, компании выводят активы за рубеж (главным образом в Россию), начинаются перебои с электроэнергией, что ведет к массовой порче продуктов, которых начинает не хватать. Американцев одолевают неуверенность и страхи, парализуя их волю, в Европе тоже кризис, меж тем как Россия, наоборот, пробуждается к деятельности, славе, могуществу и благоденствию.
Все остальное, происходящее в романе, служит лишь гарниром к основному блюду. На гарнир подается любовь главного героя к жукам (что там набоковские бабочки — тут страницами идут лекции о жесткокрылых) и любовь к геологине Оле, прелесть которой заключается в сходстве со стрекозой-люткой. Не обошлось без ревности, измены и автомобильной катастрофы. И уж не знаю, служат ли нескончаемые разговоры героев тоже гарниром — или являются основным блюдом, к которому прилагается сюжет. Рассуждают же герои не только о вырождении западной цивилизации, слюнтяйстве либерализма и мерзости политкорректности, но и о кризисе гуманизма, необходимости возрождения личного героизма, о том, что “Россия… не может быть ничем иным, кроме империи” (которая еще и эстетический идеал), не может существовать без добавочного смысла — будь это исторически неизбежный захват Царьграда и Босфора с Дарданеллами или стремление “построить общественную жизнь на Христовых заповедях”. Словом, герои хорошо читали Константина Леонтьева, Данилевского, Достоевского, а главным образом — Александра Секацкого.