Что такое нелегитимность в смысле социологии и в смысле культуры? Затрудненное зрение, непрозрачность, когда никто ни в чем не уверен. Взгляд сквозь призму клише, навязанных неуверенным гражданам неуверенной в себе самой властью. Понимание весьма и весьма трудное, как следствие — недостоверность. Похоже, мой социальный заказ выполнен. Появилась картина режиссеров Юрия Лебедева и Бориса Фрумина “Нелегал”. Это такая маленькая скромная работа за полторы-две копейки. Но если по существу, безукоризненный шедевр.
Под руку попался популярнейший фильм “Криминальное чтиво”, пересмотрел на промоте. Эта работа Квентина Тарантино помогает найти подход к теме. Что у Тарантино хорошего? Например, то, что он акцентирует опосредованность своего взгляда на теневой мир. Тарантино словно бы говорит: “Мир беззакония по определению не виден, и я не стану делать вид, что мои сюжеты идут в „режиме прямой трансляции с места события”. Напротив, напротив, я всеми силами подчеркиваю вторичность моей картины и моей речи. О преступлениях с преступниками рассказывается в плохо сочиненных книжках в мягких обложках. Впрочем, почему же они „плохо сочиненные”? Нормально сочиненные, а иногда даже сложносочиненные! Я не гордый. Навряд ли я выше этого исходного материала, этих бульварно-криминальных фантазий. Я, Тарантино, того же самого уровня. Конечно, я постараюсь оформить канонические криминальные сюжеты особым образом, я попробую чуточку соригинальничать. Однако, повторюсь, ничего нового, никакой такой непосредственной правды жизни не обещаю. „Правда жизни” только на территории законности и в счастливом мире прозрачности. А нелегитимный нелегальный мир подобен черной дыре…” Короче, о нелегитимном — в режиме реконструкции, используя чужие источники информации.
Очень важно уловить специфику метода! Реконструкция — не прямой взгляд на старинные времена, а своего рода репетиция, которая никогда не дорастает до так называемой достоверности, которая так и остается подражанием, упражнением, актерским этюдом на предложенную тему. Акцент на психомоторику, на психосоматику, ведь то единственное, на что мы можем, не фальшивя, опираться, — это тело, это голос, поворот головы или походка. Человек всегда один и тот же. По крайней мере внешне.
“Допустим, ты советский человек образца 1979 года. Про тебя ровным счетом ничего не известно. Все придумано: биография, профессия, задание и даже твоя советская страна. Все — проект и все — миф. Ситуация за давностью лет в дымке, в тумане. Вдобавок все оболгано с самых разных сторон. Всего-навсего пройдись по комнате!” — “Однако я хотел бы знать, что там у моего персонажа в голове? Какие у меня, как у актера, психологические задачи, какие мотивировки??” — “Ничего не известно, ничего. Даже не пытайся догадываться: получится фальшь, идеология, советчина или антисоветчина — все равно, одинаково противно, одинаково нечестно. Просто пройдись, выразительно произнеси три-четыре нехитрые реплики. Приближайся же, насколько это возможно, к советскому человеку образца 1979 года, к твоему персонажу, а делай это так: сухо поговори о делах с партнером, попробуй обнять партнершу деревянными руками. Простые вещи, самые простые вещи, а главное, никаких оценок!! Все сухо, все деревянным образом”.
“Нелегал” — реконструкция заветного советского мифа. В центре сюжета — работник спецслужб, которого выразительно, тонко изображает актер Алексей Серебряков. 1979 год, и персонаж Серебрякова работает в Финляндии. Тут он ветеринар, лечит собак и лениво ластится к одной местной красотке. На хвост садятся местные контрразведчики, тогда агента временно переправляют в СССР. Здесь он получает от начальства новую “легенду”, то бишь очередную биографию и сопутствующих родственничков: маму, отчима, двоюродную сестру, с которой, впрочем, спит и которая от него беременеет.
Потом его направляют в провинциальную прокуратуру, там он уверенно раскрывает убийство дочки директора птицефабрики. Сразу после этого, всего через месяц после возвращения в СССР, парня повышают, отправляя уже в Ленинград, на таможню Пулковского аэропорта. Получается, “раскрытие” было инсценировано в имиджевых целях, для повышения уровня достоверности его легенды? Ну конечно. “Убийца Старостин” оказывается подставным. В реале этот самый Старостин — пионервожатый и тоже агент советских спецслужб. Убийство, впрочем, было реальным. Подлинная преступница, узнав, что арестовали невиновного, не выдержала и созналась. Тоже результат. Хотя и неожиданный.