Выдающееся открытие Лебедева — Фрумина еще и в том, что их картина делает вышеупомянутую подмену явной. Ведь фабула “Нелегала” — это некая шпионская история, это детектив, это набор тайн и секретов. Подобные начальные условия должны были бы спровоцировать яркость и увлекательное разбирательство с интересным сюжетом, а на деле мы видим тупую тягомотную цепочку, цепочку несообразностей. Приключения так и остаются здесь на назывном уровне. И все потому, что позднесоветская социалистическая культура демонстративно с подобными сюжетами не работала, даже не пыталась их активизировать, чтобы впаривать потом первому встречному массовому человеку . Она никого не старалась заинтересовать, высокомерничала. Вот и получается теперь скучное, унылое повествование на материале из жизни заведомо интересных людей, разведчиков, — нонсенс! Не хватает языковых ресурсов? Все еще проще: наши разведчики, наши будто бы полубоги были на деле субъектами массового общества, а других образов, внеположенных этой скучной реальности, страна не наварила. В картине не видно ни одного полубога. Вероятно, нашим последним экранным полубогом был герой Евгения Урбанского из весьма выразительной картины Юлия Райзмана “Коммунист”.
Нелегальное измерение — человеческое. Оно-то как раз и реконструируется, незаметно вытаскивается на первый план в процессе грамотно организованного актерского взаимодействия.
Ключевое слово картины — рапорт . То и дело слышится: “Отрапортуйте!”, “Я уже отрапортовал!”, “Из рапорта следует”. По структуре “Нелегал” — это стилизованный рапорт. Картина разбита на дюжину микроглавок: “Запрещенная литература”, “Убийца Старостин”, “Товарищи по работе”, “Срыв операции” и т. д. Набор общих мест, клишированный отчет, в котором все “согласно штатного расписания”, все приведено в соответствие с требованиями оперативно-розыскной и разведывательной работы. Торжествует не буква общеупотребительного Закона, но тайный Циркуляр. Нелегальность как способ существования общества.
“Вы кто будете по профессии?” — интересуется у протагониста один новоявленный, один назначенный органами родственник. “Юрист”, — отвечает тот. Кажется, это единственное честное заявление главного героя на всем протяжении картины. Человек, призванный профессионально отвечать за прозрачность с легитимностью, сам и непрозрачен, и нелегален. Кто он и каков он? Видно следующее: он вполне себе человек, и у него есть тайна, то бишь душа.
Пока это все, что можно сказать про нашего суперагента с уверенностью. Чтобы утверждать большее, нужно тренировать мыслительный аппарат и совершенствовать художественный язык.
Книги
Леонид Аронзон. Собрание произведений. В 2-х томах. СПб., “Издательство Ивана Лимбаха”, 2006, 2000 экз. Том 1 — 576 стр.; том 2 — 344 стр.
Собрание текстов одного из лидеров ленинградского андеграунда 50 — 70-х годов поэта Леонида Львовича Аронзона (1939 — 1970). Наиболее полное представление стихов Аронзона в Интернете — на сайте “Камера хранения” < http://www.newkamera.de/aronson/aronson_02.html > .
Геворг Гиланц. Лети, мой зверь. Книга стихов, переводов и эссе. М., “Единая книга”, 2006, 72 стр., 500 экз.
Тексты современного армянского поэта воспроизводятся на языке оригинала и по-русски в переводах Александра Еременко, Марины Кулаковой, Татьяны Маликовой, Ирины Васильковой, Галины Климовой и других: “Вечер разденет город / Перед зеркалом ночи. / Вкус ее — вкус кофейный, / Цвет ее — бред любовный. / Волосы гладит ветер, / Тени со стен срывая. / Тени, помня о прошлом, / Любятся без хозяев...” (перевод И. Васильковой).
Александр Гольдштейн. Спокойные поля. Роман. Предисловие Станислава Львовского. Послесловие И. Гольдштейн. М., “Новое литературное обозрение”, 2006, 336 стр., 1000 экз.