— Совсем рядом уже, — зашептал неожиданно для самого себя.
— Тихо, тихо, я скажу. — Леха не отрываясь следил за гусями и, казалось, был спокоен, только указательный палец нервно поглаживал спусковой крючок.
— Да, блин… — Петька готов был вскочить…
— Тихо, ёп… — зашипел Леха.
Но какая-то дурная сила уже вынесла Петьку во весь рост. Гуси шарахнулись в сторону. Он приложился, поймал на мушку переднего и нажал спуск. Гусь не дернулся. Петька судорожно выстрелил еще раз. Большие, огромные птицы невредимые уходили в сторону и набирали высоту. Петька обернулся на Леху. Тот стоял, опустив ружье, и глядел на Петьку.
— Ты что? Не стрелял?! — спросил Петька, видя уже по Лехиному лицу, что что-то не так, но ему было не до Лехи — так его трясло. — Блин, как же я промазал, они же вот были.
— Слышь, Петь, я же просил — стрелять по моей команде? — Взгляд у Лехи был чужой и неприятный.
— Да-а, — растерялся Петька, — вот же они были — десять метров, что же тут… — Ему казалось, что он прав.
— Да какие десять, я же тебе объяснял, ты чем слушал?! Ты что за осел-то вообще?! — Леха сел на корточки и взялся за бутылку.
— Ну ла-а-дно. — Петьке уже и хотелось повиниться, но Леха прямо его отчитывал, как какого-то своего работника, и он нахмурился и добавил в тон Лехе, а скорее — поперек ему: — Что, корову проиграли?
Леха отпил из бутылки. Заткнул пробку.
— Это хорошо, что ты такой умный. — Он посмотрел на Петьку, но тот стоял отвернувшись. — Только лучше бы тебе детей к школе одеть было во что. — Леха говорил отчетливо, с паузами, превосходство сквозило в каждом слове. — А так-то мы самые умные, конечно…
Петька не очень понял, как все это связано, но обидно стало.
— Ничего, перебьются, — буркнул нарочно небрежно, но почему-то стало еще обиднее — он уже злился, что растрепался вчера по пьяни про свои дела — даже захотелось взять да и уйти сейчас отсюда. Он посмотрел на воду, как будто примеряясь…
Они стояли рядом, по-другому там и не встать было, но смотрели в разные стороны. Леха прикуривал. Он, конечно, чувствовал, что перегнул палку. Но быстро остановиться не мог, отвык уже, чтобы ему перечили. Как был Петя туговатый, так и остался — хоть кол на башке теши. Рыбы нахарил, как куркуль…
А Петька рассеянно думал про своих пацанов, которых “к школе одеть не во что”… Это я у него денег собирался спросить, вот и… Он готов был удавить самого себя. Как будто предал своих мальчишек. И ладно бы правда, а то — одеты нормально. Друг за другом, конечно, донашивают, но… что ж тут. Да и любят они братнины вещи. И друг друга любят. Он вспомнил их живые рожицы, и на душе помягчело. Подумал, что все равно скоро к ним вернется — и все будет нормально. Надо было полки книжные доделать, теперь спотыкаются через них, а может, Сашка с Петькой доделают. Он представил, как они возятся, и ему ни с того ни с сего совсем радостно стало. Он даже нечаянно улыбнулся.
— Ты знаешь, Лех, ты… это… Если хочешь, я вообще не буду стрелять… — Петька сел на лавочку, щеки у него все же горели, он посмотрел на Лехин коньяк, подумал о чем-то, но потом взял бутылку и отпил как следует. “Все-таки Леха изменился”, — подумал с горечью. Все меняется. Он, конечно, и раньше был такой… организованный, но что дергаться-то? Ладно, у кого нет ничего, но у него же все есть, что он такой нервный…
А солнце садилось. Оно было оранжево-красное, сочное и ушло уже наполовину в камышовые поля, но все небо в той стороне еще было нежное. Тихо-тихо было. Лишь временами всплескивалась, нарушая гладь воды, мелкая рыбешка. Низко, мелькая среди метелок тростника, пролетела стайка чирков в поисках ночлега, крякухи призывно заблажили из камышовых дебрей. Начиналась вечерняя зорька.
И тут прямо у них над головой раздался резкий, сиплый гусиный крик. Леха мгновенно развернулся, подхватывая ружье, вскинулся и, почти не целясь, выстрелил. Что-то тяжелое шлепнулось об воду сразу за их колком. Петька вскочил. На поверхности, распластав крылья, качался здоровенный гусяра.
— Ну ты даешь! — совсем по-детски восхитился Петька. — Я бы точно не успел. Да я и не понял, что это гусь.
— Тихо, тихо, — Леха, пригнувшись, наблюдал что-то сквозь камыш, — приготовься, партия заходит. — Он включил манок и перезарядил ружье.
— Где… где они? — Петька не видел гусей.