некуда…
Про своего бородача, с которым развелась, она сказала: он из тех, которые пучок — пятачок… Впрочем, в подробности не особенно вдавалась, а только процитировала одно его высказывание, вылетевшее после свадьбы. И мы приводим слова его дословно. Он ей сказал:
— У тебя ресницы как у поросенка.
Да, ресницы очень светлые. Но эти ресницы окружали бескрайние ореховые глаза. Все же после этого комплимента она прожила с мужем еще какое-то время и даже не прореживала ему бороду за такие перлы. Причина их разбега, значит, была в другом. Похоже, в том, что муж не захотел, чтоб Аня перевезла в Кунгур своего отца.
— Папе моему-то девяносто грянуло, — после первой рюмки сокрушалась Аня. — Недавно вхожу в подъезд, а там дым, черно. Не помню, как взлетела на пятый этаж. А папа уже плохо понимает, я ничего ему не говорю — хватаю чуть не под мышку его, бегом вниз. А соседям по пути позвонить не догадалась.
— Чем все закончилось — никто не угорел?
— Все живы. Но я-то, я-то! Не догадалась звонить!
И тут унесла ее от нас жизнь — сокрушенно горюющую, но с моментом поиска во взгляде и походке.
Потом снова прибило Аню к нам — через год-полтора. За это время возле почты воздвигся дом с легким намеком тут и там на грибы и на раковины — знаете, бывает такой прозрачный светло-зеленый цвет. Стоим мы в очереди за посылкой, обсуждаем в первом чтении новогоднее меню. Аня впархивает. Пальто в дышащих складках до полу, дымчатая шляпка и та же консервированная глазастая красота.
— Привет, а я вышла снова замуж, а мы живем вот в этом фисташковом доме, а мой муж коммерсант.
— Папа как?
— Папы уже нет с нами. Нин, видела твои новые картины по “Ветте”, там у тебя ангел парит над уставшей балериной, что ли…
— Заходи, я подарю.
Она зашла. И ангела ей со стены сняли, и льва, исполненного очей.
И позвала она нас в свой фисташковый дом на Новый год:
— Охраннику я позвоню, вас пропустят.
И новый дом, и новый муж Иван Константинович (ему под семьдесят) — все было на высоте! Правда, Иван Константинович слегка уродлив, но глаза его властно утверждали: “Я красавец”. И верилось. К тому же иероглифы бровей у него — как у Вертинского.
С ним гармонировала выцветшая красота Ани — ее бы сделать ведущей телеканала “Культура”, а то там все яркие слишком лица — отвлекают от репортажей.
В момент московского Нового года заехал сын Ивана Константиновича со своей женой — Иван-младший. Он был в фиолетовом шарфе — видимо, времен своей разрушительной юности. А у кого она другая?
Этот сын — от первого брака Ивана Константиновича — похож, кажется, на покойную мать: в лице ни одной отцовской черты. Ведь у отца все лицо состояло как бы из милых луковиц, а у сына наоборот: тонко обточенное диетой. Про диету выяснилось тут же, когда он выпил рюмку и сказал после неизбежного кряка:
— По диете один соленый огурец мне можно, но они у вас что? —
И он изобразил лицом огурец — очень подкисший — как какого-то старичка с улыбкой набок.
— С Новым годом, с новым счастьем, — начала заклинать его жена Валерия, надеясь выправить закисающее веселье.
Иван-младший сказал ей, не выходя из образа кислого огурца: мол, разве ты не знаешь, что счастье начинается с полутора миллионов.
У Валерии было семейное прозвище: Травка-отравка (увлекалась лечением травами). Была она такая красавица, что вся жизнь у нее переработалась в красоту, и больше ничего не осталось, кукла и кукла. А мы промолчали, хотя привыкли сочувствовать женам, с которыми мужья себя так кисло ведут. Но здесь другое. Аня говорила нам, что Травка-отравка после вуза устроилась в школу для слабовидящих. И вскоре дети стали спрашивать других учителей:
— Правда, что в предыдущих жизнях мы были убийцами и бандитами и за это наказаны?
— Кто вам это сказал?
— Валерия Владимировна.
В общем, Травку уволили, и она долго всем рассказывала, что ее преследуют за взгляды.
Продолжаем про Новый год. Иван-младший решил развлечь компанию и начал эпос о себе:
— Знаете, у нас в ЖЭКе все с ума посходили. Вчера приходит бумага из мэрии, что будет отлов бродячих собак. И пишут, значит, серьезно: “Обеспечить наличие собак”.
Тут Иван Константинович сказал сочувственным голосом, как пятикласснику: