Шеф постарался объяснить, что мужчинам требуются женщины. Бедный словарный запас страшно нервировал, Стужинский чувствовал себя клоуном, когда не мог подобрать нужного слова и размахивал руками в попытке объяснить нужное. Понятие жена было, а вот ни любовниц, ни наложниц не значилось.
- Если мне нужна жена, - втолковывал Эдуард Карсу, - только на одну ночь. Потом она уже не жена.
- А-а-а-а, - расплылся в улыбке дикарь, - так тут все твои жёны, - развёл он руки в стороны, - бери любую.
- Понятно. Жёны нужны не только мне им тоже, - указал на своих парней.
Карс озадаченно поскрёб черепушку:
- Пусть берут, - пожал он в итоге плечами, - скажи, ты разрешил.
- Дипломат из тебя хреновый, - процедил Стужинский на русском, потом добавил на местном, - иди. Ты больше не нужен.
Карс, коротко кивнув, вышел из пещеры.
Эдуард глянул на Сану, такие деликатные дела надо поручить женщине. Подозвав её к себе, объяснил всё заново.
Людоедка подняла на него умные глаза. Наверное, за её понятливость Стужиснкий и выбрал девушку.
- Мне сказать, чтобы шли к твоим мужчинам сами? – Сана робко улыбнулась.
- Да, только молодые. Старух не надо. И пусть отмоются хорошенько.
Девушка поднялась:
- Сделаю, - и пошла к выходу.
Эдуард засмотрелся на её ладную фигурку:
- Останешься сегодня ночью со мной, - бросил он ей вслед.
Сана обернулась и шаловливая улыбка тронула её губы:
- Конечно, мой вождь.
Проводив её взглядом, Стужинский откинулся на лежак. Ему было пятьдесят три года и плотские желания совсем не чужды. А с того момента, как отступила страшная болезнь, он и вовсе почувствовал себя молодым. Организм требовал женской ласки и с каждым днём всё настойчивее.
Перед сном он собрал бойцов и объяснил им правила. Силой девушек не принуждать. Сами придут. Большая часть парней довольно улыбнулась. Им тоже приходилось несладко без женщин, но дисциплина в отряде была железная и с такими вопросами к шефу не лезли. Другие с отвращением смотрели на людоедок. Но это не его проблемы. Он дал им возможность, а как ей воспользоваться решать им самим.
Когда тьма накрыла стойбище, велел Сане затушить небольшой костерок, что освещал пещеру. Как бы ни хороша была её фигура, лицо портило всё впечатление.
- Ложись со мной рядом, - сказал он в темноту.
Девушка, сбросив шкуру, скользнула под одеяло.
Утром Эдуарда разбудили гневные крики Саввы:
- Шеф, - он влетел в пещеру с перекошенным от злобы лицом, - они съели Гарика.
Сон мгновенно улетучился, наскоро одевшись, Стужинский вышел наружу.
Обвёл глазами толпу взбудораженных аборигенов и бойцов. Он не раз говорил о новом табу на человечину. Поручил и Карсу время от времени повторять это правило, когда людоеды собирались за едой у костра. Его помощник хоть и боялся, но вещал о приказе вождя с самоотверженностью Кука у гавайцев.
- Кто это сделал? – взгляд Стужинского стал страшен.
К нему подошёл Егор, в его руке была человеческая кость в крови и мясных ошмётках. Неприятное зрелище.
- Мы нашли это в дальней пещере, там только эти четверо ночуют, - он указал пальцем на людоедов, которые стояли на коленях под дулом автоматов . Руки и шкуры аборигенов были покрыты запёкшейся кровью. Было ясно, как день, кто это сделал.
- Как это случилось?
- Гарик после смерти Славки сам не свой был, - продолжил Егор, - всё уходил по вечерам в сторону реки. Сидел там чуть ли не всю ночь. Вот и подкараулили его.
- Ваша вина. Кто был на посту?
Егор назвал бойцов. Стужинский перевёл взгляд на них, парни опустили головы, даже не пытаясь оправдаться.
- Неделю без женщин, - приказал шеф, - этих свяжите, - кивнул на людоедов.
Когда всё было готово, он приказал семерым бойцам вести дикарей за собой. Когда вошли в ближайший лес, выбрали четыре рядом стоящих дерева.
- Привяжите крепко.
Вскоре всё было сделано, развернувшись отряд направился к стойбищу. В спину им летели крики дикарей.