Глава 11
Рава осмотрели только утром. Я попросил его выбраться на берег и мама, немного опасаясь моего питомца, шагнула к нему ближе.
- Странно, раны от пуль почти затянулись, - кивнула она, - обходя зверясо всех сторон, - будто им уже несколько дней. Чудеса да и только, - покачала она головой. - Тут нечего опасаться, наш монстрик стремительно идёт на поправку.
После нашей ночной вылазки Стужинский больше не появлялся. Но откуда-то я знал, так просто Эдуард не отстанет. Останемся либо мы, либо он. Но передышка нам сейчас была просто необходима.
Джина пошла на поправку. С каждым днём щёки наливались здоровым румянцем. Девушка усиленно налегала на местные овощи и теперь уже кипяченую воду.
Тем временем мы готовились собирать дикий мёд. Николай Петрович уже смастерил защитные костюмы из подручных материалов.
Утром меня сменил Борис, я спустился в долину. Наш агроном возился с пойманным жеребёнком, тот уже не шарахался от людей, охотно принимая пищу из рук. Сашка с Лёшкой кормили его морковкой. Коник прядал ушами, но от угощения не отказывался.
Аборигены помогали нашему агроному на грядках и Савелию с заготовкой дров. Женщины возились у дома, перебирая сушёную траву для матрацев. Джина, укутанная пледом, тихонько грелась на солнышке.
- Хочу взять его с собой, - Николай Петрович пытался надеть на жеребёнка недоуздок и чомбур, - пусть привыкает.
Вторая лошадь стояла запряжённая в телегу.
- Кого возьмёшь с собой? - спросил я агронома.
- Роко, он отлично лазает по деревьям. Много народа нам не надо. Иди отдыхать. Тёмка тоже ещё спит.
Я подошёл к Джине, присел рядышком:
- Как ты?
- Всё хорошо, - улыбнулась жена, под её глазами ещё были синие круги.
- Да что такое! - услышал я недовольный голос Николая Петровича.
- С лошадью справиться не можешь? - поддел его отец.
- Сам посмотри, трясётся вся.
Я подошёл к агроному, жеребёнок бегал по вольеру, вторая лошадь, запряжённая в телегу, шумно всхрапывала, била копытом, по её телу пробегала крупная дрожь.
- Не к добру это, - ворчал агроном, - первый раз вижу, чтобы она так волновалась.
Со скал сорвались мелкие камешки, лошадь испуганно заржала.
- Мама, выводи всех из дома. Буди Тёмку, - успел крикнуть я, когда земля мощно содрогнулась.
Тут же поднялась паника! Все разом закричали, бросились кто куда, аборигены так и вовсе прыснули к пещере; отчаянно заржали кони.
- Стой! Нельзя туда! – кричал я местным, только без толку. Ошалев от страха, они толпой бежали наверх.
Из дома выскочил заспанный брат:
- Что такое?!
- Землетрясение! Все оставайтесь на местах!
Женщины испуганно замерли на поляне перед домом. Глаза Джины наполнились слезами.
- Здесь такого никогда не было, - пролепетала она.
- Не бойся, родная, - я подошёл ближе, - всего один толчок.
И вдруг ещё раз, куда сильнее!
Таня побежала к пещере, крича:
- Там же Боря!
Я едва успел её перехватить.
- Стой, нельзя наверх. Борис выберется. Где дети? - крикнул маме. Та испуганно озиралась в их поисках, но мальчишки и Анюта уже сами спешили к нам.
- В телегу, быстро! Уходим!
Дрожь шла толчками, то усиливаясь, то утихая. Таня в ступоре смотрела наверх, туда, где был её муж.
Мама подталкивала Джину и Свету к телеге, отец уже посадил туда детей.
- Гони, - крикнул я, - попробуем выбраться через ворота! - липкий страх морозил душу, пытаясь застить разум, укутать пеленой паники.
Таня издала дикий вопль, обернувшись, я увидел, как обваливается наша пещера, со скал летели огромные булыжники - земля вздыбилась, словно дикий жеребец.
- Не ждите, езжайте, - проорал я агроному. Тот стегнул лошадь, та всё норовила сорваться в галоп, бешено вращая белками глаз, норовя встать на дыбы, но Николай Петрович держал ситуацию под контролем железной рукой направляя животное к запасному лазу из нашей долины, которая вот-вот станет общей могилой.
Мы с братом сели на квадроциклы.