Соседка-учительница Кошелева несет про отца всякое. Мне хочется выкрикнуть: “Лгунья! Я знаю про отца правду”. Но молчу, помню наказ мамы.
Ратоборец за справедливость, отец все время томится в ссылках: сначала на Севере, потом в Сибири. А в мае 1940 года его, шестидесятичетырехлетнего, осуждают на 10 лет. Статья все та же — 58/10-11, антисоветская агитация. Власти “гуманны”: определяют неподалеку, в Переборы — Волголаг .
Мама вспоминала: “Приехали ночью. Трое. Молодые. В серых габардиновых костюмах. „Гражданин Битюцкий, в доме золото, оружие есть?” — „Золота нет, а оружие вон там висит, забирайте”, — и показывает на мою игрушечную саблю и ружье. „Вы нас не морочьте! За такие штучки!..””
А по Заволжью арестовывают все новых и новых “врагов”. Люди молчат и шушукаются, шушукаются и молчат.
В конце нашей Индустриальной улицы детский дом имени 1-го Мая. Зимой 1938 года сюда привозят спецгруппу из тринадцати детей — их родители “враги народа”. Среди ребят будущий детский писатель Иосиф Дик. Через много-много лет на встрече детдомовцев он прочитает леденящие сердце строки об этих жутких годах:
Нас сплотило несчастье.
Много лет пронеслось.
Но нам время не застит
То, что в детстве стряслось:
Обыск, ночью аресты —
Дважды в каждой семье.
Где отец — неизвестно,
Мать — в Бутырской тюрьме.
Детприемник, охрана.
Фото в профиль и в фас.
Оттиск пальцев... Ну прямо
Как преступников нас,
Еще тепленьких, взяли,
Под конвоем везли.
В город Рыбинск сослали,
А и дальше б могли...
Весточки отца из неволи. (Письма — по А. И. Герцену — больше чем воспоминания: на них запеклась кровь событий, это — само прошедшее, как оно было, задержанное и нетленное.) Вот каким предстает в них отец.
Маме из КПЗ (камеры предварительного заключения) — за месяц до моего рождения .
“14.8.35.
...Заботься о себе, мне здесь очень хорошо. Последнее твое посещение произвело на меня чарующее впечатление. Ты была весело настроена, и не было заметно грусти, я ожил и безусловно верю в нормальные роды.
Моя жизнь течет уже не так монотонно, как вы все думаете, здесь свои интересы, радости и печали, радость одного — радость всех, печаль одного — печаль всех. Итак, жизнь течет более или менее разнообразно и интересно и со своими новостями”.
Дочери и внучке (за неделю до смерти).
“3.3.43.
Дорогие мои Татуся и Ритуся!
Обо мне не заботьтесь, у меня все в прошлом. Изредка с кем-нибудь чего-нибудь пришлете, и спасибо! Я, оказывается, очень вынослив и крепок, мои товарищи давно уже у праотцев, но слабею, все время идет Великий пост, с режимом. Нужно жить и жить, но жить честно, честно, свято, без угрызений совести и не причинять никому вреда и неприятностей.
Ритуся! У меня к тебе большая просьба. Читай больше, но с толком. Сделай тетрадь с большими полями, когда будешь что читать, сверху напиши автора, название книги и более замечательные фразы выписывай с указанием страницы. Со временем составятся прекрасные записи, которые тебе в жизни весьма пригодятся, а на полях — свой взгляд, мнение и прочее. Я приеду, почитаем их, разберемся.
Письма идут долго, но не пропадают.
Пиши! Будьте здоровы! Любящий вас
ваш Папа и Дед”.
Из письма заключенного С. Колпикова папиной дочери от первого брака Татьяне .
“15.3.43.
Я в течение почти двух лет находился и жил вместе с Вашим отцом, а в последнее время даже в одной комнате. Мы с ним многое делили, в том числе и наше горе, и редкую, правда, но иногда встречающуюся и в нашем положении радость. Были откровенны во многом, взаимно доверяли получаемую корреспонденцию от близких, он зачастую помогал мне своими житейскими советами и т. п.
В последнее время, примерно с января, на почве, во-первых, плохого питания (которое резко ухудшилось у нас в указанный период), а во-вторых, на почве несбывшихся его надежд на возможное возвращение его к семье, а в-третьих, и возраст сказал свое веское слово, у него сильно пошатнулось здоровье, он стал быстро утомляться, сильно похудел, ослаб и 10 марта в 13 час. 45 мин., к глубокому сожалению, внезапно скончался от разрыва сердца.