Евгений Ермолин. Месторождение совести. Заметки о Викторе Астафьеве. — “Континент”, № 100 (1999, № 2, апрель — июнь).
“Почти с самого начала Астафьев выносит за скобки „общие истины”; он отказывается учитывать любой суммарный идеологический или геополитический, национальный или классовый интерес... Писатель идет уже в первых своих повестях от личного опыта, от опыта рядового, обычного, простого человека. От просто человека, значительного не своими званиями и статусом, а лишь и уже тем, что он, человек, — есть”.
Есть ли будущее у социализма в России? — “Знамя”, 1999, № 11. Сетевой журнал “Знамя”: /magazine/znamia
Рубрика “Конференц-зал”. Андрей Илларионов, Борис Кагарлицкий, Александр Мелихов, Николай Шмелев. Одни считают, что у социализма есть будущее, другие — что нет.
Борис Животов. Новое из пушкинского окружения. — “Литературная Евразия”. Газета писателей Содружества Независимых Государств. 1999, № 13, ноябрь.
Русские переводы трех писем к Чаадаеву: двух — от Марии Гончаровой (Мещерской) и одного — от ее мужа, Ивана Гончарова.
Наталья Иванова. Счастливый дар Валентина Катаева. — “Знамя”, 1999, № 11.
“Дар, который дал ему (Катаеву. — А. В. ) возможность щедро понять, что он обязан впустить в литературу новую, свежую силу, — ведь то, что он сделал в „Юности” для Аксенова, Гладилина, Искандера, Чухонцева, Рассадина и других, Твардовский не сделал бы ни за что. Ни при какой погоде. Потому что они были ему социально (и культурно) чужие ... Можно сказать, что во многом благодаря Катаеву сформировалась литература шестидесятников: тут понадобились его вкус к форме, страсть к „модерну”, здесь было удовлетворено его „отцовское” чувство...”
См. также статью О. Новиковой и Вл. Новикова “Зависть. Перечитывая Валентина Катаева” (“Новый мир”, 1997, № 1).
Николай Климонтович. Последняя газета. Роман. — “Октябрь”, 1999, № 11.
О том, как прозаик Кирилл попал на работу в буржуазную Газету и как он из Нее выпал. Поскольку автор некоторое время работал в газете “Коммерсантъ”, то это, видимо, она и есть.
Континент свободы. Стенограмма расширенного заседания редколлегии “Континента” (Берлин, 5 — 7 ноября 1977). — “Континент”, № 100 (1999, № 2, апрель — июнь).
Совещание открывается выступлением Владимира Буковского: “Я узнал о возникновении „Континента”, сидя на 35-й зоне Пермских политлагерей. Узнал из советской прессы...” Стенограмма печатается с сокращениями. В этом же юбилейном, сотом номере журнала напечатаны заметки Натальи Горбаневской “Из моих шестнадцати лет в „Континенте””, а также весьма полезный указатель содержания журнала за 1974 — 1999 годы.
Евгений Конюшенко. Горький миф ХХ века. Заметки и размышления о Максиме Горьком. — “Ликбез”. Литературный альманах. Барнаул, № 13 (август 1999). Тираж 450 экз.
“А ведь в другие времена Горький мог бы стать хорошим, добрым священником или мужественным, самоотверженным монахом-миссионером”.
Леонид Костюков. О тех, кто умеет писать стихи. — “Арион”. Журнал поэзии. 1999, № 3. Электронная версия: /magazine/arion
“В сегодняшней ЛЖМ (литературной жизни Москвы) отсутствует стыд”.
Эрнст Кречмер. Гениальные люди. Перевод с немецкого и вступительная заметка Г. Ноткина. — “Звезда”, Санкт-Петербург, 1999, № 11.
“Демоническое”, “Пророк” — главы из книги немецкого психолога и психиатра Эрнста Кречмера (1888 — 1964).
Нина Кривошеина. Нежданная встреча в Ульяновске (о А. А. Любищеве и Н. Я. Мандельштам). Вступительная заметка и публикация Никиты Кривошеина. — “Звезда”, Санкт-Петербург, 1999, № 10.
Ульяновск, конец 40-х — начало 50-х. Воспоминания Нины Алексеевны Кривошеиной (урожд. Мещерской; 1897 — 1981) о встречах с Любищевым и Надеждой Мандельштам не входили в ее мемуарную книгу “Четыре трети нашей жизни” (Париж, “YMCA-press”, 1984).
Следом напечатаны два письма А. Любищева 1955 и 1958 годов к Н. Я. Мандельштам, два письма А. Любищева 1959 и 1960 годов к Никите Кривошеину, сыну Нины Алексеевны, сидящему в мордовских лагерях, и, наконец, фрагмент огромного письма-статьи А. Любищева к Д. А. Никольскому от 20 декабря 1960 года. “Замечания О. Э. (Мандельштама. — А. В.) „Вокруг натуралистов” и „Заметки о натуралистах”, конечно, очень любопытны для суждения о том, как преломляются биологические теории в умах поэтов и писателей, наукой специально не занимавшихся. Записки не датированы. Если они написаны после того, как О. Э. познакомился, например, с Б. С. Кузиным (он был, кажется, довольно близко знаком), то непонятно, почему биологические взгляды Б. С. Кузина, весьма оригинальные, как и все у этого нашего общего друга, совершенно не отразились на этих записках. Вероятно, они мало говорили о науке, а больше о поэзии. А Кузин весьма критически относился к Дарвину, у О. Э. же к Дарвину необыкновенно восторженное отношение. Нельзя отрицать, что как тип ученого Дарвин необыкновенно привлекателен. Исключительная любовь к науке, честность, самокритичность, огромное трудолюбие, позволившее ему преодолеть очень слабое здоровье, полное отсутствие карьеризма, неторопливость в подготовке работ, исключительная наблюдательность и благородное отношение к возможным соперникам. Ему вполне под пару его соратник по обоснованию теории естественного отбора, Уоллес. Вы, вероятно, знаете, что я далеко не поклонник Чернышевского, но приходится с ним согласиться, что звучит странным парадоксом, что два этих гуманнейших человека были основоположниками теории, достойной Торквемады...” (из письма А. Любищева к Н. Я. Мандельштам от 18 марта 1958 года).