Всеволод Сахаров. Героиня, блудница или покорная раба? Чехов и “женский вопрос”. — “Литературная Россия”, 1999, № 47, 3 декабря.
Чернышевский, Чехов, “новая женщина”.
Сергей Секиринский. Боборыкин: без общества и без мундира. — “Ex libris НГ”, 1999, № 46, 25 ноября.
“Следуя известной традиции отечественной литературной критики, вполне можно сказать, что и беллетристика Боборыкина для своего времени стала своеобразной „энциклопедией русской жизни”. Но при всем разнообразии сюжетов, занимавших Боборыкина, и у него была излюбленная тема, развитие которой в жизни он внимательно отслеживал в своем творчестве: от ранних романов до позднейших воспоминаний включительно. Это тема судеб особенно близких ему мыслящих университетских людей, интеллигентской с либеральным оттенком среды, объединявшей первоначально главным образом выходцев из дворянских домов, прошедших, как правило, гимназию и университет, и пополнявшейся за счет новых и более пестрых по происхождению пореформенных поколений. А поскольку в череде этих боборыкинских образов переплетение мыслей и судеб автора и его персонажей оказалось наиболее тесным, постольку обращение к ним помогает воссозданию как его собственной, до сих пор еще не написанной биографии, так и вообще истории либеральной личности в пореформенной России”.
Савелий Сендерович, Елена Шварц. Кто изобрел Чернышевского? К теме “Набоков и Пушкин”. — “Новый журнал”, Нью-Йорк, № 216 (сентябрь 1999).
Образ “Чернышевского” в ХХХVIII строфе главы шестой “Евгения Онегина”: “Исполня жизнь свою отравой, / Не сделав многого добра...” Известный тип публициста 50 — 60 — 70-х годов ХIХ столетия еще не существовал в 1826 году, когда эта “восхитительная”, по мнению Набокова, строфа была сочинена.
Николай Славянский. Кушнер и Эвридика. Открытое письмо Ирине Роднянской. — “Кулиса НГ”, 1999, № 19, ноябрь.
Полемический ответ Славянского на полемическую статью Ирины Роднянской “И Кушнер стал нам скучен...” (“Новый мир”, 1999, № 10) о полемической статье Н. Славянского “Театр теней. Поэзия Александра Кушнера” (“Москва”, 1999, № 5).
Игорь Сухих. Догма долга. — “Звезда”, Санкт-Петербург, 1999, № 10.
Авторская рубрика “Книги ХХ века”. “Разгром” как русский вариант литературы “потерянного поколения”. В первом издании последняя фраза содержала вроде бы незаметное, но важнейшее “как-то”: нужно было жить и как-то исполнять свои обязанности, — потом автор убрал неопределенное местоимение. Первый роман Фадеева стал его последней удачей.
“Фашистом я никогда не был...”. Неопубликованное письмо Ивана Шмелева. Публикация Елены Осьмининой. — “Хранить вечно”. Специальное приложение к “Независимой газете”. 1999, № 8, 30 ноября.
Письмо к председателю американского Толстовского фонда Александре Львовне Толстой от 10 августа 1948 года в опровержение сообщений московского радио и некоторых эмигрантских газет о “коллаборационизме” писателя.
Евгений Федоров. Проклятие. Повесть. — “Континент”, № 100 (1999, № 2, апрель — июнь).
На этот раз новое произведение Евгения Федорова — о русском еврействе — не связано с его лагерной эпопеей “Бунт” (отдельные части которой печатались в “Новом мире”), но косвенно связано с другой повестью — “Кухня” (“Континент”, № 95). См. о повести “Проклятие” статью Марии Ремизовой “Кое-что о русско-еврейском вопросе” (“Кулиса НГ”, 1999, № 18, 13 ноября).
Чудо — тайна — достоверность. Беседу с Борисом Стругацким вела Татьяна Вольтская. — “Литературная газета”, 1999, № 46, 17 — 23 ноября.
“С кем ни поговоришь — у нас, оказывается, стоит на дворе духовная стагнация, гибель культуры происходит и полный упадок литературы. А вы попробуйте представить себе любой, именно любой роман из номинационных списков любого Букера последних лет: как смотрелся бы он, каким-нибудь чудом выскочив из печати, всего пятнадцать лет назад?” (Б. Стругацкий).
Максим Шевченко. “Из осажденной крепости не сбегают”. — “Фигуры и лица”. Приложение к “Независимой газете”. 1999, № 18, 12 ноября.
Беседа с Сергеем Аверинцевым: “...жизнь моих родителей не была церковной, но на мой первый вопрос о том, что такое Бог, я получил от мамы ответ хотя и припахивающий деизмом („Высшее существо”), однако никоим образом не отрицательный, и советский атеизм был для меня какой-то несуразной, стыдной новейшей модой”.