Не. Thank G od... looks like it stopped... How can you live like this?
Он. Слава Богу... кажется, это закончилось... Как ты можешь так жить?
Молчание.
Не. Is it often like that?
Он. И часто у вас так?
Гадливым движением кошки женщина перекатывается на другой бок. Теперь она надежно отгорожена от партнера своей длинной, костлявой, вхолостую блудливой спиной. Закинув за голову руки, такие же длинные, как волосы, она в мире одна.
Холодно.
Она подтягивает колени, прячет лицо в свои руки. Коль ты один, будь эмбрионом, грейся скудостью своего тепла, ври себе напропалую, что нежишься в раю материнского чрева. Река времени течет в океан, где нет причин врать. Скорее бы, что ли. А пока ври себе, снова ври, что там, как до часа рождения, тебя ожидает отдых, защита, а возможно, отрада.
Она протягивает длинную свою руку к торшеру, щелкает выключателем. Резкий — оголенный и оголяющий — свет.
She (with the Slavic accent). Not very much. Every other month, more or less.
Она (со славянским акцентом). He очень. Примерно раз в пару месяцев.
Не. So, they fight, right? And every time — it’s over! Forever, right? And then, in the middle of the night passion suddenly comes back... I understand that, I’ve been through things like that!..
Он. Короче, они ссорятся, так? И каждый раз — все кончено! Навсегда, так? А потом, в середине ночи, страсть вдруг возвращается... Я понимаю это, я проходил через такие же вещи!..
Пауза.
Пафос, сопровождаемый жестикуляцией, имитирующий involvement и нацеленный единственно на возобновление intercourse, оказался растрачен напрасно. Точней сказать, результат получился даже обратный: многозначительность жестов оратора в сочетании с его багровыми, откровенно размякшими органами мужской самобытности, производит карикатурный эффект (не оцененный партнершей, по-прежнему отгороженной спиной).
Нe. No? Am I wrong? Maybe there’s more than one, a dozen competitors? Is she pretty? You are poor thing, it is hard to relax with such neighbours...
Он. Нет? Я не прав? Может, там не один, а дюжина соперников? Она хорошенькая? Бедная ты, трудно расслабиться с такими соседями...
Shе (ironically smiling). Не is the only one. But he costs a dozen of ones.
Она (усмехаясь). Он единственный. Но стоит дюжины.
Не. Oh, I see.
Он. О, я понимаю.
Shе. It’s her birthday today.
Она. Сегодня ее день рождения.
He. I see.
Он. Понимаю.
She (talking to herself). It’s not from New York. It’s from long distance.
Она (себе). Это не из Нью-Йорка. Это издалека.
He. I see. Well, shall we try again?
Он. Понимаю. Ну, попробуем еще раз?
Сцена 6
Звонит телефон.
Женщина, ждавшая звонка, вылетает из проема, который ведет, наверное, в кухню. В руках у нее бутылка от шампанского, куда она почти не успела налить воды. В бутылке, золотым веером, сияет Paradisian Bird. Слышен шум открытого водопроводного крана. Громыхнув по железу, женщина ставит бутылку на столик, срывает трубку.
Женщина с телефоном (быстро). А ты... а... а... (Видно, перебили. Вешает трубку.)
Секунда оцепенения. Затем: быстро переставляет цветок со стола на пол, за стул. Хищно хватает сумочку, — рывком распахнув, вытряхивает содержимое. Дребезжа, катятся по столу и летят на пол патрончики губной помады, макияжные карандаши, монеты...
Ладонь, быстро хлопая по столу, ищет какой-то предмет. Тщетно. Сумочка вытряхивается вторично. Ничего, кроме табачных крошек...
Close up: пальцы рвут бумажную коробочку, — мелькнув, — доли секунды — видна этикетка: женский глаз “BEFORE”, женский глаз “AFTER”. Выпадает пузырек с жидкостью для подтяжки морщин... Пальцы, схватив черный карандаш, коряво и быстро пишут на изнанке клочка:
1. Как твой гайморит?
2. Что с деньгами?
3. Получил ли мое письмо от 21 дек.? (И т. п.)
Звонок телефона застает кисть за составлением этого очень конкретного, но одновременно словно бы не рассчитанного на реальный ответ (и, по сути своей, бесконечного) списка...