Но если я поднимаюсь по этой лестнице и передо мной разворачивается клавиатура в миллионы клавиш, в миллионы и миллиарды/
Миллионы и миллиарды клавиш, им нет конца, и это истинная правда, что им нет конца, что эта клавиатура бесконечна/
Если эта клавиатура бесконечна, тогда/
Но в этой клавиатуре нет музыки, которую ты можешь сыграть. Ты ошибся местом, оно за роялем, на котором играет Бог/
Иисусе, ты видел пути?
Только пути, их же огромное множество, как вы там, на суше, выбираете один из них, свой /
Выбираете свою женщину/
Свой дом, свою землю, свой пейзаж для обзора, свой способ умереть/
Весь этот мир/
Тот мир вокруг тебя, который ты даже не знаешь, где кончается/
И как он велик/
Вы никогда не боитесь разлететься на тысячи осколков только от мысли об этом, об этой огромности, лишь только думая о ней? Живя в ней/
Я родился на этом судне. Мир проходил через него, по две тысячи человек за раз. Их желания тоже были здесь, но их было не больше, чем могло бы поместиться между носом и кормой. Я играл свое счастье на клавиатуре, которая не была бесконечной.
Так я постигал мир. Земля — тот же корабль, просто он слишком огромен для меня. Это очень длинное плавание. Это слишком красивая женщина. Это слишком сильный запах. Это музыка, которую я не умею играть. Извините меня. Но я не сойду. Позвольте мне вернуться назад.
Пожалуйста/
/
/
/
/
/
А сейчас постарайся понять меня, брат. Постарайся понять, если сможешь/
Весь этот мир отражается в моих глазах/
Ужасный, но прекрасный/
Чересчур красивый/
И страх, который вернул меня обратно/
Корабль, вновь и навсегда/
Кораблик/
Этот мир в глазах, все ночи, вновь/
Призраки/
Я готов умереть, если мне будет позволено/
Желание сойти на берег/
Страх сделать это/
Вот так сходишь с ума/
С ума/
Что-то же я должен был сделать, и я это сделал/
Сначала я вообразил себе это/
Потом я это сделал/
Каждый день на протяжении многих лет/
Двенадцать лет/
Миллиарды мгновений/
Жест невидимый и очень медленный./
Я, который был не способен покинуть это судно, чтобы спастись, я покинул свою жизнь. Ступенька за ступенькой. И каждая ступенька была отдельным желанием. На каждый шаг — свое желание, которому я говорил “прощай”.
Я не сумасшедший, брат. Мы не сумасшедшие, когда находим способ спастись. Мы хитры, аки звери алчущие. Сумасшествие здесь ни при чем. Гениальность — вот что это такое. Это — геометрия. Совершенство. Желания рвали мне душу. Я пытался прожить с ними, но мне это не удалось.
Тогда я их заколдовал .
Одно за другим я оставил их за спиной. Геометрия. Совершенная работа. Все женщины мира, я их заколдовал, играя всю ночь напролет для одной женщины, одной, прозрачная кожа, руки без украшений, стройные ноги, она качала головой в такт моей музыке, не улыбаясь, не отводя глаз ни разу, целую ночь, и когда встала и ушла, из моей жизни ушла не она, ушли все женщины мира. Я заколдовал отца, каким я никогда не стану, я заколдовал его, глядя на умирающего ребенка, сидя несколько дней рядом, не упуская ничего из этого спектакля, кошмарного и прекрасного, я хотел быть последним, что он увидел бы в этом мире, прежде чем покинет его, и ушел не он, ушли все дети, которых я никогда не буду иметь. Земля, которая была моей землей, в какой-то крошечной части мира, ее я заколдовал, слушая пение человека, который шел с севера, и я слушал его песню и видел, видел долины, горы вокруг, медленно текущие реки, зимний снег, ночных волков, а когда этот человек закончил петь, закончилась моя земля, навсегда, где бы она ни находилась. Друзья, которых я желал, их я заколдовал, играя для тебя и с тобой в тот вечер, я видел их всех, моих любимых друзей, в твоем лице, в твоих глазах, и когда ты ушел, они все ушли с тобой. Я сказал “прощай” изумлению, когда увидел чудовищные айсберги в северных морях, побеждаемые теплом. Я сказал “прощай” чудесам, когда увидел смеющихся людей в ту секунду, как война разрывала их в клочья. Я сказал “прощай” ярости, когда увидел это судно, нашпигованное динамитом. Я сказал “прощай” моей музыке в тот день, когда мне удалось сыграть ее всю за одну ночь, в одно мгновение, и я сказал “прощай” радости, заколдовав ее, когда увидел тебя, сюда входящим. Это не сумасшествие, брат. Это геометрия. Это работа гравера. Я разоружил несчастье. Я развел их в стороны: мою жизнь и мои желания. Если б ты смог пройти моим путем, ты бы нашел их все, одно за другим, заколдованные, недвижимые, застывшие навсегда, словно вехи этого странного путешествия, о котором я никогда никому не рассказал, только тебе/