Но пухленькая пуговка живет.
Не голосит, не хнычет, не сдается,
не дергает меня, и мне сдается:
она меня во мне переживет.
Ее однажды извлечет на свет
случайность и меж пальчиков покрутит...
Ей, интересно, сколько будет лет?
И сколько лет меня уже не будет?
Однажды на армейских сборах мы с Сергеем попали в ночной караул. Нам следовало ходить по твердо установленному маршруту вдоль палаток — мне с одного конца, Сергею с другого. На маленьком деревянном мостике под фонарем мы встречались, как на Эльбе. У меня был карманный радиоприемник, он ловил только “Маяк”, и мы с волнением слушали новости уборочной страды. Мечтали: вот закончатся сборы, получим дипломы и поедем куда-нибудь в дальние края. Наивные, мы еще не знали, что вместо распределения получим армейские повестки и судьба навсегда разбросает нас в разные стороны.
Прочитав про “дальние края” и про “судьбу”, которая разбрасывает, Сережа не удержался бы от улыбки. И, может, написал бы на эти мои сентиментальности блестящую пародию. А потом мы бы смеялись, как не смеялись целых двадцать лет.
...Все реже и дальше улыбки друзей,
они скоро станут излишни.
Я скоро закроюсь. Я — старый музей,
и все посетители вышли.
Балашов — уездный город (1780 — 1928 гг.). Балашов , “Издатель”, 2002, 455 стр.
Наиболее интересным мне показался раздел “Люди и судьбы”, где опубликованы исследования В. С. Вахрушева. Из них узнал о печальной судьбе Павловки — имения, которому посвящены лучшие страницы любимой мной книги “Мои воспоминания” Сергея Михайловича Волконского. Павловки, на которую я мечтал когда-нибудь посмотреть своими глазами, оказывается, не существует. “От Павловки как культурного дворянского гнезда ничего не осталось...”
Новостью для меня стало “балашовское” происхождение книги “Сестра моя — жизнь” Б. Л. Пастернака. Именно в Балашов уехала Елена Виноград, в которую в 1917 году был влюблен поэт. Любопытны замечания Вахрушева по поводу стихотворения “Распад”: “Анализируя это стихотворение, наш выдающийся ученый Ю. М. Лотман толкует слово „распад” как метафору... Это верно, но исследователь упускает местный колорит. „Распад”, судя по локальным реалиям, — это станция Пады в 23-х верстах от Балашова... Поэт оказался на ней, скорее всего, случайно... Попав по ошибке в Пады, он коротал время, и в его сознании название станции ассоциировалось с распадом, ибо распадались тогда тысячелетние устои Российской империи. О „дезорганизации и распаде” России говорилось тогда же в резолюции Балашовского Совета от 24 августа 1917 года...”
Жаль, что автор быстро прощается с Пастернаком и переходит к “балашовским” реалиям у М. Шолохова и К. Федина. О том, как увлекательно и фундаментально могут быть исследованы и стихи, и проза Б. Пастернака в их топонимическом и краеведческом аспекте, показала недавно вышедшая замечательная книга Владимира Васильевича Абашева “Пермь как текст”. Вторая и, кажется, самая объемная глава в этой работе названа “Пермский текст в жизни и творчестве Пастернака”.
Валентин Берестов. Удивление. Стихи: лирика и юмористика. Калининград, “Янтарный сказ”, 2002, 175 стр.
Маленькая, в ладошку, книжка. Чистая радость.
Нет, руки зимой не у тех горячей,
Кто клал их в карманы или грел у печей,
А только у тех, а только у тех,
Кто крепко сжимал обжигающий снег...
В этом апреле Валентину Дмитриевичу исполнилось бы 75. Всего-то.
Пять лет уже прошло, как живем без него. Порой так хочется увидеть его смеющиеся глаза за толстыми стеклами очков, услышать голос, полный лукавых и ласковых интонаций...
...Я не верю в опустевший двор,
Я играю с вами до сих пор.
Счастье, что книжки Берестова выходят бойко, одна за другой. Они будто стремятся заполнить ту озоновую дыру, что образовалась над нашей детской литературой с уходом поэта. Только за последние полтора года вышли: толстая книга стихов, прозы, песен с нотами “Застенчивый трубач” в библиотеке “Ваганта” (с предисловием Новеллы Матвеевой), двухтомник в “Дрофе” (сюда вошли и сказочные повести Татьяны Александровой — жены Валентина Дмитриевича) и, наконец, уникальный иллюстрированный “Словарь” В. И. Даля, составленный Берестовым специально для детей (Издательский дом “Нева”; “ОЛМА-Пресс”). Вышли все эти книги благодаря хлопотам чудесных людей, которые работают в Литературном центре В. Д. Берестова, созданном при Российской государственной детской библиотеке. В этом году центр проводит юбилейные Берестовские чтения, открывая двери всем друзьям и читателям Валентина Дмитриевича.