Жалко, конечно, что не вышло у Житинкина. Но не вышло не только из-за конфликта режиссера с директором, который не захотел продолжить сотрудничество со скандальным постановщиком (хотя не взял на себя смелость решения и, отказываясь от подписания нового контракта, сослался на письма и просьбы актеров). Не вышло у него самого: став главным, он выпускал премьеры “недозрелыми”, скандальностью пытался искупить и компенсировать очевидные режиссерские пробелы — слишком пунктирно намеченные характеры, банальные ходы. Знаменитые актеры Бронной, игравшие в спектаклях Анатолия Эфроса, выходя на сцену, не знали, что им, собственно, делать.
Отступление режиссеров. Так можно сказать об этом.
Другая тема — новая драматургия, которая занимает все больше места в московской афише. Трудно заключить, что театр откликается именно на запросы зала. Или — что речь о каком-то новом взлете отечественной драматургии. Ни отрицать оба эти утверждения, ни соглашаться с ними не отважусь. Тем более, что недавно новую русскую драматургию признали на самом что ни на есть международном уровне: в ноябре прошлого года Василию Сигареву, автору “Пластилина” (уже отмеченного Антибукеровской премией и премией “Дебют”), вручили едва ли не самую престижную английскую драматургическую премию1. Классик английской драматургии Том Стоппард, награждая Сигарева, произнес такие слова: “Если бы Достоевский писал в ХХI веке, он бы обязательно написал „Пластилин””. В списке лауреатов нынешнего “Триумфа” — Людмила Петрушевская, а среди тех, кто получил молодежные гранты “Триумфа”, — драматург Елена Исаева; новое драматургическое имя открыл очередной конкурс “Дебюта”... И все-таки речь не о признании. И не о каком-то рывке. Хотя число попыток, мне кажется, само по себе подталкивает к разговору о современной драматургии и ее бытовании на театральной сцене.
Один пример: в Париже прошел фестиваль “Москва на сцене”, месяц нового российского театра: из восьми представлений пять опирались на тексты последних лет. Среди приглашенных — спектакли недавно рожденного Центра драматургии и режиссуры под руководством Алексея Казанцева и Михаила Рощина: “Пластилин” и “Ощущение бороды” (пьеса Ксении Драгунской), моноспектакли Евгения Гришковца “Как я съел собаку” и “Одновременно”, а также “Сны” Ивана Вырыпаева — продукция “Театра.doc” (о котором — ниже).
“Мастерская Петра Фоменко”, считавшаяся (и не без оснований) цитаделью классики, где классическое, хрестоматийное слово умели не только прочесть, но, главное, расслышать, и та пошла навстречу свеженаписанному слову. В минувшем декабре Евгений Каменькович поставил в “Мастерской...” пьесу Петра Гладилина “Мотылек”, где речь — такое совпадение! — и о том, что нужны новые формы. В той части, которая касается театра, в пьесе обыгрывается и пародируется первый акт “Чайки”.
Так долго находившаяся в загоне, новая драма, конечно, не могла обойтись без крайних, резких проявлений. Речь, в частности, про то, что можно увидеть в “Театре.doc”, недавно рожденном театральном образовании, ставшем модным и посещаемым местом. Рецензии на новые представления, вроде бы не претендующие на светскость или, упаси боже, рейтинги и топ-листы, выходят уже на следующий день после премьеры. Задуманный как нечто почти самодеятельное и как заведение для своих, сейчас “Театр.doc”, расположенный в подвале жилого дома в Трехпрудном переулке, вынужден печатать и продавать билеты.
Принцип работы прост: документальный театр в России — то, что в Англии называется “verbatim” — “дословно”. То есть драматурги на авторство не претендуют. На авторство в традиционном смысле, поскольку едва ли не главное умение, которое требуется от драматурга-документалиста, — не сочинить, а узнать, записать. “Театр.doc” сегодня — полутеатр-полуклуб, где можно стать свидетелем какой-то одноразовой акции, а можно попасть на спектакль “Первый мужчина”, для которого женские монологи собрала драматург Елена Исаева. Знакомого врача, наверное, лучше отправить в “Ленком”, а сюда — привести товарища, который поймет, что попал в круг посвященных.