“Одностороннее самопожертвование — ненадежная основа совместной жизни, потому что оскорбляет другую сторону” (Д. Голсуорси).
В ту пору я по наивности считала несовместимыми войну и любовь. Это неверно! Самая бескорыстная, чистая, сильная любовь — на фронте. Постоянный страх утраты любимого человека...
О фронтовичках в мирное время судачили так: “А она ребенка на фронте прижила...”, “А она с ним на фронте сошлась”, “Все они были там ППЖ (походно-полевая жена)”.
А надо бы иначе: “Их любовь родилась на военных дорогах, они ведь были в той поре, когда природа велит человеку любить...”
“Не спеши накладывать на услышанное сегодняшний опыт чувств. Они — другое поколение. У них был свой опыт любви”.
1942 год. Август. Синявинская операция. Работа по трое-четверо суток, не выходя из операционной, затем два часа сна. На обед пять — десять минут. Боролись за жизнь тех, кто по характеру ранения отвоевался, за возвращение в строй тех, кто снова пойдет в бой.
Отмечается в книгах, что в эту войну медикам пришлось впервые столкнуться с таким потоком раненых...
Судьбы медсанбатов разные. Бывали случаи, когда прорвавшиеся группы врага или десант вырезали, уничтожали раненых и персонал. С нашим МСБ такого ужаса не было. Был один смешной случай — прачки “пленили” немецкого солдата. Банно-прачечный отряд всегда располагался не на территории МСБ, а в отдалении некотором. И вот прачки привели “пленного”. Он бродил недалеко от их расположения, девчонки стали его окружать, брякать шайками, подавать команды вроде: “Взять живым!”, “Не стрелять”, “Обходи!”. А им и стрелять-то не из чего. И заплутавшийся “фриц” тоже безоружный, ободранный, голодный... Он долго искал, кому сдаться. И настроен он был очень миролюбиво. В МСБ его накормили и отправили на КП.
Обстрелы, бомбежки были частые. Особенно тревожно это было при потоке раненых. Скажем, идет операция на животе или ампутация, а тут обстрел... недолет... перелет, и ждешь следующего удара — он вполне может нас накрыть. Распластываешься над раненым, а разве спасешь, если будет прямое попадание. Страшно здоровым, раненым тем более.
Продолжаем работать, втянув головы в плечи, приседая при каждом ударе.
Но сейчас, через год после начала войны, персонал МСБ был уже ко многому привычен, если можно так сказать. Девчонки, которые с самого начала здесь были, рассказывали о начальном периоде: штаты неполные, обеспечение необходимым слабое, условия наитруднейшие — почти на передовой (на Невском “пятачке”). Сентябрьские бои 1941 года. Медсанбатовцы врылись в берег Невы. Крысы сигают по раненым, есть нечего, бомбят нещадно, раненых огромное количество, переправы. Одевали девчонок по-мужски: галифе висят ниже коленок, обмотки, ботинки огромного размера (показывали мне фото Кати Шумской — “чаплинский вид”).
Синявинская операция 1942 года, август — новая операция по прорыву блокады Ленинграда.
Между Волховским и Ленинградским фронтами — шлиссельбургско-синявинский выступ... Главная роль отводится Волховскому фронту — прорвать оборону противника южнее Синявино. 8-я армия, куда входила наша 265-я, — в первом эшелоне. Наступление начал Ленинградский фронт. 8-я армия перешла в наступление 27 августа и за два дня подошла к Синявино. Тяжелая работа на передовой, и в МСБ не справиться быстро с потоком раненых. Пострадал МСБ соседней дивизии — значит, раненые тоже к нам. Частично эвакуируем в госпитали тех, кому можно обойтись без срочной хирургической помощи: делаем уколы, подбинтовываем — и на машины...
Как развивались события, мы, “бобики”, тогда, конечно, не знали. Теперь читаю: “Волховский фронт не смог завершить удачно начатую операцию...” А до Невы уже оставалось шесть километров. Враг бросал новые силы. Операция не завершилась прорывом блокады (это-то мы узнали от нашего командования), но планы врага на захват Ленинграда были сорваны.
Читаю: в середине сентября приказ — прервать операцию и перейти к активной обороне. 27 сентября начали отводить войска, чтобы избежать напрасных потерь...
В конце сентября возобновились активные боевые действия на возрожденном Невском “пятачке” (в районе Московской Дубровки), но удар Волховского фронта противник отразил и восстановил прежнее положение на шлиссельбургско-синявинском выступе.
В сентябре МСБ — в Назии. Штаб 8-й армии — в Войбокало.
“К 1 октября войска Волховского фронта отошли на правый берег реки Черной, а на восточном берегу Невы бои продолжались до 6 октября...”