В 1928 году Полонскому удалось взять реванш и вернуться в «Новый мир». Редколлегия в составе Луначарского, Скворцова-Степанова и Ингулова подписывала номера с 4-го по 8-й. Начиная с номера 9 фамилия Ингулова исчезает с обложки «Нового мира», а Полонский возвращается. После смерти Скворцова-Степанова журнал подписывали Луначарский и Полонский, но нарком просвещения, как правило, в редактировании никакого участия не принимал, и вся работа ложилась на плечи Полонского.
10 В феврале 1929 года Воронский был исключен из ВКП(б) за принадлежность к троцкистской оппозиции и выслан из Москвы в Липецк. Хорошо его знавший переводчик Н. Любимов писал, что зампред ОГПУ Яков Агранов сфабриковал «дело» Воронского, и лишь вмешательство Орджоникидзе смогло заменить лагерь недолгой ссылкой в Липецк (см.: Любимов Н. М.Неувядаемый цвет. Книга воспоминаний. Т. I. М., 2000, стр. 80; об этом же подробно рассказывала журналисту М. Бирюкову дочь Воронского Галина Александровна Воронская-Нурмина. См.: Бирюков М. Жизнь на краю судьбы. Из бесед с Г. Полонской. — В кн.: Нурмина Г. На дальнем прииске. Рассказы. Магадан, 1982). Пока Воронский находился в ссылке, Полонский, напечатавший в «Новом мире» вторую часть автобиографической повести своего соперника и антагониста «За живой и мертвой водой» (1928, № 9 — 12; 1929, № 1), добился в ЦК издания ее отдельной книгой. С бедствовавшимВоронским был заключен договор, и ему выплатили аванс.
11 Закупочная комиссия Музея изящных искусств (нынешний Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина), директором которого также являлся Полонский. Он считал себя искусствоведом, печатал в «Печати и революции» статьи по искусству, был дружески знаком со многими художниками, особенно с графиками, составил книгу «Русский революционный плакат. Художественная монография» (М., 1924), был редактором книги «Мастера современной гравюры и графики» (М. — Л., 1928).
12Богородский Федор Семенович (1895 — 1959) — художник. Его персональная выставка открылась 1 марта 1931 года.
13 Трофимов Владимир Кузьмич (1899 — ?) — начальник (директор) Музея Красной Армии в 1930-е годы.
14Макаров Иван Иванович (1900 — 1937; расстрелян) — писатель.
15Нитобург Лев Владимирович (1899 — 1937; погиб в лагере) — писатель.
16Когда в периодике стали появляться фрагменты нового романа Горького, Полонский почти в каждом письме упрашивал дать отрывки в «Новый мир». Так, в письме от 30 июня 1927 года читаем:
«Дорогой Алексей Максимович!
Пишу Вам — не скрывая своего огорчения. Я просил у Вас — помните — отрывок Вашего последнего романа для „Н<ового> м<ира>”. Вы отказали. Я не мог предположить, что мотивами отказа могло быть Ваше недоброжелательное отношение к этому журналу. Для такого отношения после того, как я стал его вести, у Вас, мне думалось (и думается), ведь не было поводов. Но как понять то, что сейчас отрывки из „Клима Самгина” — разрозненные, печатаются и в „Огоньке”, и в „Красной панораме”, и в „Известиях”, и в „Правде”, и еще в альманахах — в „Новом же мире” — ни строки. <…> Нет надобности говорить, с каким нетерпением ждет читатель Вашу каждую новую вещь. Но собирает отрывки — но ведь по отрывкам нельзя судить, какие из них идут раньше других, — последовательность частей не соблюдена и не указана при печатании. В результате — страдает и роман, и читатель. Разве не было бы лучше эту часть романа, поскольку она не была предназначена для отдельного издания сразу, провести в „Н<овом> м<ире>”? Почему же Вы так игнорируете этот журнал?» (Архив А. М. Горького. Т. 10, кн. 2, стр. 97).
После появления в «Новом мире» глав из «Жизни Клима Самгина» М. М. Полякова, участница «Перевала», выступила с рецензией в «Печати и революции» (1928, № 1, стр. 102 — 106). По ее мнению: «В повести о жизни Клима Самгина нет <…> насыщенности образов, нет утверждения жизни, нет основного, определенного, субъективного тона автора. Равнодушие граничит в ней с полной холодностью, объективизм превращается в безучастие. Эта холодность так проникла всю повесть, что книжка, написанная рукой настоящего художника, человека большого мастерства и опыта, вызывает порой недоумение, порой неудовлетворенное чувство». И далее: «Изобилие второстепенных и третьестепенных персонажей, обнаруживая количественное богатство человеческих наблюдений у Горького, композиционно загромождает повесть, ослабляет ее динамику, разрежает художественное напряжение. <…> Ощущение того, что от одного момента можно всегда оторваться и перебежать к другому, губительно действует на читательское восприятие и разрушает художественную иллюзию» etc. Вывод М. Поляковой неутешителен: «Итак, несмотря на все мастерство, на богатство наблюдений, на ряд отдельных блестящих картин, написанных художественно сильно и выпукло, „Жизнь Клима Самгина” — холодная вещь».