При разборе стихов молодых поэтов подходили только с формальной стороны, придирались к рифмам. Социологического метода, марксистского анализа не было. Отдельные товарищи партийцы делали попытки направить прения по иному пути, но получали отпор со стороны Шенгели, а также со стороны всего бюро литкружка, состоявшего из сторонников Шенгели. Эти сторонники, например О. Милославский, в докладах говорили: „Демьян Бедный ничего своего не создал”, „Жаров ничего из себя не представляет”, „Доронин — никуда не годится”, и наоборот: „Бальмонт принял революцию, но теперь он в эмиграции”.
Когда же делал доклад комсомолец, „шенгелианцы” не допускали развертывания прений, были выкрики: „ты, мол, в литературе ничего не понимаешь”, „куда ты со свиным рылом в апельсинный ряд лезешь”. Не напрасно рабочие 2 ОРК прогнали Милославского, руководившего у них литкружком.
На требования студенчества давать марксистский анализ произведений Шенгели признался в нежелании и неуменьи прилагать марксистский, социологический метод к изучению литературных явлений и обнаружил полное невежество в вопросах марксистской методологии.
Шенгели развивал анекдотический, богемский взгляд на литературу.
Его лекции по вопросам литературы ХХ века сводились к изложению закулисной жизни отдельных писателей (Брюсова, Блока, Сологуба и др.).
С группой „мещанского литературного молодняка” устраивались попойки на квартирах.
А затем Шенгели и К°появлялись в институте, дискредитировали литкружок, травили комсомольцев и партийцев (приравнивали партийца т. Новожилова к Бенкендорфу — шефу жандармов).
Последнее собрание литкружка переизбрало состав бюро и решило, что дальнейшее пребывание Шенгели в качестве руковода кружка невозможно.
Шенгели, разобидевшись на такое постановление, 2 недели не посещал свои лекции. Тут-то и проявила себя группа сторонников Шенгели. Появляются на стенах института лозунги: „Да здравствует Шенгели!” На окнах надписи: „Долой Новожилова и Дупленко!” Для характеристики деятельности Шенгели приведем еще факты: чтение истории русской литературы на 4 курсе свелось к обзору „символистов”; о Сологубе было сказано: родился там-то, характер такой-то, любил спорить со своим другом до тех пор, пока безумно хотел ужинать.
О Брюсове было сказано, что он 2 года не платил членские взносы в партию, его ячейка каждый раз таскала на объяснения… Брюсов был религиозный человек. Брюсов собирал нас (значит, и его, Шенгели) в подвальчике в Москве — и проповедовал спиритизм …
Студенты отделения русского языка и литературы на своем собрании 10 декабря — присутствовало до 200 человек — единогласно, без воздержавшихся, решили, „что Шенгели как преподаватель ни в какой мере не удовлетворяет самым элементарным требованиям и дальнейшая преподавательская деятельность Шенгели в вузе невозможна”.
Собрание также решительно осудило деятельность небольшой группы чуждых пролетарскому студенчеству лиц, пытающихся дезорганизовать работу наших организаций, и сочло необходимым при дальнейших попытках с их стороны противопоставить себя организованному студенческому коллективу поставить вопрос о несовместимости подобного поведения со званием студента советского вуза.
Я. Д. Полканов».
(«На литературном посту», 1929, № 3, стр. 65).
28 Литературным помощником А. С. Новикова-Прибоя во время работы над романом «Цусима» был отставной лейтенант (отнюдь не адмирал) царского флота Л. В. Ларионов.
29Сац Игорь Александрович (1903 — 1980) — литературовед, переводчик. Брат Натальи Александровны Розенель-Сац (1902 — 1962), жены Луначарского, актрисы. В 60-е годы работал в «Новом мире» Твардовского. См. о нем в книге В. Войновича «Портрет на фоне мифа» (М., 2002).
30 Гнедин (Гельфанд) Евгений Александрович (1898 — 1983) — публицист, дипломат. Сын А. И. Парвуса (Израиля Гельфанда). До своего ареста 2 мая 1939 года заведовал отделом печати НКИД. Автор мемуаров «Катастрофа и второе рождение» (1977), воспоминаний «Себя не потерять» («Новый мир», 1988, № 7).
31 Никитина — не исключено, что имеется в виду Евдоксия Федоровна (1895 — 1973), председатель кооперативного издательства «Никитинские субботники» и руководитель одноименного литературного объединения в Москве.
32 Издательство «Academia» после ареста многих его сотрудников, в том числе директора издательства А. А. Кроленко и главного редактора, его сестры Л. А. Кроленко, было переведено из Ленинграда в Москву, потеряв самостоятельный статус и став одним из подразделений ГИХЛа.