Новая кожа. Литературно-художественный альманах. Нью-Йорк — Москва, “Кожа Пресс”, 2007, № 1, 208 стр.
Альманах открывается разделом “Нечеловеческие материалы”, а раздел этот — “Поэзией политических деятелей”, то есть Юрия Андропова, Теодора Герцля, Джимми Картера, Бенито Муссолини и других. Замысел понятен и не нов, а исполнение некультурное. Кто перевел на русский язык стихотворения Адольфа Гитлера, Иосифа Сталина, Хо Ши Мина? Не указано. Вот к стихотворению Германа Геринга переводчик указан — Г. Адамович (если это так, то уже интересно). Забавно, что в выходных данных альманаха строго и категорично сказано: “Перепечатка запрещена”, хотя часть материалов в подборке именно перепечатана, и даже с указанием источника, — например, стихотворение Николая Бухарина 1937 года — из сборника “Вторая муза историка” (М., “Наука”, 2003), стихотворение Леонида Брежнева 1927 года — из журнала “Итоги” (2001, 29 октября). Интересно также, давали ли Евгений Примаков, Сергей Лавров, Алексей Лукьянов (Осенев), Алексей Улюкаев и Вячеслав Сурков разрешение на публикацию/перепечатку своих стихотворных текстов в альманахе “Новая кожа”?
Среди тех же “Нечеловеческих материалов” прочел нового Диогена Лаэртского (Москва) “О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов”. Многое из этого духоподъемного сочинения можно было бы процитировать, но о мертвых (Мамардашвили, Аверинцев) не стану — из вежливости, а о живых (Альбац) — опасаюсь.
В других разделах альманаха отмечу стихи Андрея Родионова, Игоря Караулова. Интересны воспоминания Ю. Г. Милославского о Бродском (с редакционной сноской “Фрагменты произведения печатались в российской прессе”).
Полина Богданова. Логика перемен. Анатолий Васильев: между прошлым и будущим. М., “Новое литературное обозрение”, 2007, 376 стр.
Тут самое существенное — прямая речь театрального режиссера Анатолия Васильева (а также Виктора Славкина, Бориса Юхананова, Владимира Мартынова и других). Большая, многолетняя работа. Действительно, “уникальный опыт критического сопровождения режиссера и его творчества на протяжении четверти века” (“НГ Ex libris”, 2007, 24 мая). Думаю, что любому пишущему о создателе “Школы драматического искусства” теперь не обойтись без этой книги, соединяющей под одной обложкой ценную фактографию и безудержную апологию.
Однако апология — штука коварная. С непредсказуемыми эффектами. “Будьте благодарны, что вам построили новое здание на Сретенке. Примерно такие реплики я слышу вокруг. Что значит „будьте благодарны”?” — недоумевает в 2004 году режиссер. “Россия не умеет ценить свои таланты. Это широко известная истина”, — поддакивает интервьюер, она же — автор книги. “Да, — соглашается мастер, — и поэтому с 89-го года меня зовут в Европу. <…> Если Россия не родина для меня, я должен искать себе другую родину. Но в России я буду продолжать работать”.
Конечно, Александр Македонский — великий полководец… И Анатолий Васильев — фигура своеобразная. Но для простых смертных, не испытывающих, допустим, такого же пиетета перед режиссером, многословные, с придыханием, рассуждения Полины Богдановой могут выглядеть не совсем так, как ей, наверно, хотелось бы.
“Васильев преодолел психологический барьер. Ему претят обыденные переживания и драмы, расхожие чувства. Он вообще отрицает театр, как он говорит, светский. То есть, по существу, весь современный театр, плохой и хороший, отсталый и передовой…”
“Театр Васильева не служит никому и ничему, кроме таких высоких и для самого режиссера основных идей, как идея творения — Божественного и художественного”.
“Власть не понимает, что ее задача — служить искусству и не рассматривать его как личную праздную прихоть самого художника”.
Задача власти — служить искусству. А она и не знает.
Можно прослезиться от умиления.
ТЕАТРАЛЬНЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ ПАВЛА РУДНЕВА
Реинжиниринг бизнес-процессов в театре
Наше общество рассталось с чувством культурной изоляции, вместе с ним наш театр потерял чувство культурной особости и моментально попал в поле жесточайшей конкуренции. Сегодня мы видим своими глазами очень много другого, инакового театра, и зависть стала дежурным чувством на гастролях западных звездных коллективов, а ситуация, при которой театральная “сборная России” почти не засвечивается в международном фестивальном топ-листе, превратилась в норму. Почему и что у нас не так? Что мы можем противопоставить западному театру? Чем будем и чем можем удивлять? Сохранился ли фетиш отечественного театра для Запада и в чем он сегодня кроется? Куда иссякли силы у нашего главного экспортного фантома под названием “русский психологический театр” и стоит ли нам держаться за него изо всех остатков сил? Куда исчез, сгинул наш авангардный театр? Почему театральная система если уж обновляется, то так слабо, неритмично? И наконец, где те силы, готовые занять пустующие ниши хедлайнеров театрального процесса? Как добиться того, чтобы они наконец получили достойное развитие и максимально эффективные ресурсы для свободного творчества? Как “выработать” зрителя, готового не только понимать, любить и ценить авангард, но и платить за него деньги, необходимые для его развития? Как убедить власть пересмотреть ее культурную политику?