Подробно здесь — и о палачах-исполнителях: сверхжестоком Петре Магго, Эрнсте Маче, братьях Шигалевых… “Отвечал за исполнение приговоров, захоронение и кремацию расстрелянных полковник, затем генерал госбезопасности Блохин. По званию и должности своей он не обязан был принимать участие в расстрелах, тем не менее он не только собственноручно расстреливал заведомо невиновных людей, но делал это с особым усердием, предварительно облачившись в длинный резиновый фартук, краги и резиновые сапоги. <…> А впрочем, по рассказам знавших его людей, то был милейший человек, отзывчивый на всевозможные просьбы сослуживцев”.
В “коммунарской” земле лежат останки Сергея Эфрона, писателей Артема Веселого и Бориса Пильняка. Кстати, мне кажется, что Л. Головкова напрасно связывает стихи Ахматовой на смерть Пильняка “Все это разгадаешь ты один…” с ее, ахматовской, художественной интуицией — в описании места тайного захоронения (хвойный лес, камыши в пруду, овраг, ландышевый клин). Это скорее не “Коммунарка”, а, как считал, например, покойный Лев Шилов (и даже водил нас, музейщиков, показывать ландышевые заросли), — пильняковский дачный участок под соснами в Переделкине (где Пильняка и арестовали), неподалеку от самаринского пруда. Ахматова сюда приезжала и перед войной, и после.
Андрей Грицман. Поэтический меридиан Пауля Целана. “Услышать ось земную…” — “Вестник Европы”, № 21 (2007) <http://magazines.russ.ru/vestnik>.
Отличное эссе о Целане (включающее рассказ о встречах с другом поэта Ниной Кассиан), продолженное переводами Грицмана из этого выдающегося поэта.
Пейзаж с существами-урнами.
Разговоры из дымящегося рта в дымящийся рот.
Они едят:
трюфеля сумасшедшего дома, кусок
непохороненной поэзии,
нашли вот язык и зуб.
Слеза катится обратно в свой глаз.
(“Пейзаж”)
Владимир Губайловский. Наноалхимия. — “Компьютерра”, 2007, № 42 (710) <http://www.computerra.ru>.
Используя интервью главного идеолога российского нанопроекта Михаила Ковальчука, данное им летом прошлого года журналу “Итоги”, В. Г. убедительно аттестует его выкладки как типичные проявления “алхимического” мышления. Вот лишь один фрагмент анализа:
“М. К. Одной из целей развития науки и техники индустриального общества, того, в котором мы жили до сих пор, было изучение „устройства” человека и его возможностей. Создавая какие-то технические системы, мы постоянно копировали себя, пытались усовершенствовать то, что дано нам природой. Например, подъемный кран — это фактическая имитация руки. В оптических приборах мы имитируем человеческое зрение, в акустических — слух. Когда началось создание интегральных схем полупроводниковой микроэлектроники, создатели компьютеров принимали за образец человеческий мозг.
[Владимир Губайловский:] Трудно копировать то, чего ты не понимаешь и даже не видишь. Точнее, это возможно только в одном случае: если ты изначально уверен в том, что все подобно всему. Макрокосм — микрокосму, природа — человеку, человек — Богу. Это всеобщее подобие и есть главный принцип алхимии.
И подъемный кран, и компьютер, и оптические и акустические приборы создавались вовсе не для того, чтобы копировать человека. При создании каждого прибора или механизма решалась совершенно определенная задача — нужно было реализовать определенную функцию, с которой люди справляются неудовлетворительно (как правило, одну и очень простую): поднять тяжесть, рассмотреть удаленный предмет, сохранить звук. Такие четко отграниченные (специализированные) задачи решать удавалось, но и Галилей, увидевший спутники Юпитера в телескоп, и Эдисон, создавший первый фонограф, и фон Нейман, предложивший архитектуру компьютера, были слишком плохо осведомлены, как соответствующие функции реализуются организмом человека”.
“Заказ” на историю и ресурс покаяния. Диалог главного редактора газеты “История” Алексея Савельева и ее обозревателя Анатолия Берштейна. — “История”. Научно-методическая газета для учителей истории и обществоведения (Издательский дом “Первое сентября”), № 22 (2007).
“А. Б. <…> Многие учителя отмечают, что в пособии для учителей Филиппова и учебниках Чубарьяна-Данилова недостаточно говорится о негативных сторонах нашей истории, которые, на мой взгляд, не менее важны, чем позитивные, потому что из этого извлекаются уроки. Как вы относитесь к такой черно-белой трактовке подхода к истории при том, что белый цвет должен превалировать?