потому что они в опасности.
Сквер. Цветет куст сирени. За сценой слышно: на аккордеоне исполняют мелодию (на выбор режиссера — нечто среднее между Эдит Пиаф и Большим стилем). Входит Пенсионерка с аккордеоном и с гроздью шаров, надутых гелием, продолжает играть. Она — как Пьеро — с плиссированным воротником, шляпа с искусственными перьями. Входит Лариса, у нее все еще интеллигентное лицо, хотя и припухшее, закопченное солнцем. Над ней парит шарик, прицепленный за воротник. Лариса кашляет, шарик лопается. Женщина с аккордеоном тут же цепляет ей другой, продолжает играть. Лариса начинает ломать сирень. Появляются Горячкина и Ёжиков. У него в прозрачном пакете
овощи.
Ёжиков. Эй, мадам! Отставить ломать!
Горячкина. Пойдем, дай людям опохмелиться.
Ёжиков. Это общая сирень! Это наш город…
Горячкина. Так дай ей денег — она и не будет сирень мочалить.
Ёжиков. Да я все потратил (трясет пакетом с овощами). У тебя есть?
Горячкина (ищет в сумочке). Только сыну положить на телефон.
Ёжиков (Ларисе). Это же красота! Она спасает мир!
Лариса. Да, спасет мир. А мир — это все, и я тоже. Она меня спасет.
Ёжиков. Вот так мы сами себе делаем гадости.
Лариса. Помолчи! Я сама — лесничая. Ломаю немножко — чтоб кустилась сирень.
Ёжиков. Где ты лес тут видишь, лесничая? Это же город, очнись!
Лариса. Нет, это ты с луны свалился. Лес теперь не наш, его скупили, меня уволили…
Пенсионерка с аккордеоном. Продаст сирень, купит в аптеке перцовую растирку на опохмел.
Ёжиков (обращается к прохожей женщине). Не проходите мимо! Это же наш город!
Прохожая. Тебе что — жалко? (Протягивает Пенсионерке с аккордеоном деньги.) Мне сыграйте “Владимирский централ”.
Пенсионерка с аккордеоном (играет и поет):
Владимирский централ,
Ветер северный,
Этапом из Твери
Зла немерено…
Лариса. И что: цветы для вас дороже людей? (Ёжикову.) Вы же не такой.
Прохожая (Ёжикову). Ты вообще какой национальности?
Ёжиков. А вы какой национальности?!
Прохожая (с вызовом). Я-то коренная.
Ёжиков. Какая же вы коренная? Если вам все по фигу?! (Встает между Ларисой и сиренью.)
Лариса. Петя! Петенька!
Из-за другого куста сирени показывается Петр. В руках у него сложенный зонт. Он вы-
бивает им пакет из рук журналиста. Из пакета сыплются огурцы, помидоры, зеленый лук.
Ёжиков. Ты! Потише! Я тележурналист.
Прохожая быстро удаляется. Лариса и Петр прячутся в кустах.
Пенсионерка с аккордеоном (играет и поет):
Журналист, журналист,
Положи меня на низ,
А я встану, погляжу:
Хорошо ли я лежу.
Ёжиков. Вы на фестиваль кикимор приехали?
Пенсионерка с аккордеоном. Я тут так, просто.
Горячкина. Пойдем.
Пенсионерка с аккордеоном. А почему вы показываете только про артистов и ничего про врачей, учителей?
Ёжиков. Все будет. Как раз на совещании вчера говорили…
Появляется Дама-аниматор, достает на ходу мобильник.
Дама (Ёжикову) . И мобил с мобилой говорит . (В мобильник.) Скоморохи? Вы где? Почему опаздываем? Мы начинаем в двенадцать ноль-ноль! (Обращаясь к сирени.) Спасибо тебе, сирень, что расцвела сегодня бесплатно! (В мобильник.) Слушай, ты фокусник или нет? Что значит — времени не хватает? Из шляпы достань. Ты меня знаешь: я тебя не обижу.
Девушка в костюме кикиморы выходит с шариками и свернутым плакатом. Она и Дама-аниматор разворачивают плакат и устанавливают его на растяжках. На нем написано:
“С днем рождения, родная кикимора!”
Пенсионерка с аккордеоном. Это же язычество какое-то — кикиморы! Столько лет веры на Руси — и вот все опять повылезало на белый свет.