Пауза. Лариса застыла. Потом открывает пакет, который рядом с избитым и грязным телом,
достает бутылек, читает с этикетки.
Лариса. “„Кристалл” — универсальное средство для очищения и обезжиривания…” (Трясет бутылек, бросает обратно в пакет, пинает Петра.) Ну что, очистился? Обезжирился?
Петр (пытается приподняться). Вот кикимора за меня заступится. Она их всех задушит. (Хнычет.) Они отобрали у меня доллары. Чтоб вы все… (Снова падает ничком.)
Подходит Кикимора, нервно заплетает-расплетает волосы на ходу.
Кикимора. В тенёк его надо перенести. В тенёк.
Петр. Кикимора меня спасет.
Кикимора. Я вообще-то медсестра. Просто у тети немножко подрабатываю. (Она достает из сумочки крошечный зонтик и раскрывает над Петром.)
Видение Петра (если можно — на экране). Он парит вместе с Ларисой над сценой, вверху сияют подвешенные разноцветные бутылки. Каждый раз, когда Петр и Лариса срывают их
и подносят к губам, раздается волшебная музыкальная фраза. Затемнение.
Голос Горячкиной. Теперь опять возьми его крупно… Отлично… Пот на лбу… А теперь думай — экспрессия нужна.
Снова свет. Петр встает, хромая, идет к скамейке, садится. Кикимора складывает зонтик.
Дама-аниматор. Через десять минут начнется праздник “День рождения кикиморы”! Приглашаем всех! (Петру.) И тебя тоже!
Ёжиков (Горячкиной). Ты уже решила, что фильм будет про них? Да?
Горячкина. Говорил же вчера Северин Петрович: нужны свежие идеи.
Ёжиков. Ясно . (Достает деньги — показывает Ларисе и Петру.) В четыре часа мы с вами здесь встречаемся? Две бутылки водки принесем.
Лариса. А закуску?
Горячкина. Заказ принят. И фрукты будут.
Петр. Лара, подожди! (Ёжикову.) Если нанимаете нас на какую-то работу, я не согласен. Вчера целый день бутылки собирали, спины наломали!
Ёжиков. Ни-ка-кой работы! Просто вы будете выпивать, беседовать, а мы о вас будем снимать кино.
Лариса. Кино — эх! Я дневник в лесу вела. Вот бы он сейчас вам пригодился.
Петр. Знаем мы это кино — вам денежки! А нам потом что будет? Нам светиться ни к чему.
Лариса. Да у меня и сын недалеко живет. Каких-то девяносто километров.
Ёжиков. Две бутылки водки будут у вас сегодня. А потом каждый день по одной.
Горячкина. И, разумеется, будем кормить.
Дама-аниматор (Пенсионерке с аккордеоном). Играйте же! (Та играет что-то торжественное.)
Полянка в том же сквере, где был праздник кикиморы. Сирень теперь чуть-чуть подальше. Возле ломаного гипсового пионера Лариса и Петр сидят с ярко-красными лицами
на драном пальто. Вокруг множество пустых аптечных пузырьков.
Петр. Приснилось, что я повернул время вспять и исправил, ну, как его…
Лариса. Понимаю, все ошибки жизни исправил.
Петр. Зачистил. И угадай, с чего начал я?
Лариса. Да ты у меня самый умный!
Петр. Сплю и вижу, значит… начал вот с чего: не дал отцу избивать мать.
Лариса. А помнишь: вчера-то как хорошо было. Там фрикадельки нам дали досыта. (Кашляет в воротник.)
Петр. Ты чё, в сказке, что ли? Это каша была, в детсаду санэпидстанция вывалила.
Лариса. Вспомни, дорогой, там попадались кусочки фрикаделек.
Петр. Слишком в них много риса, в этих фрикадельках твоих.
Лариса. А как в День Победы последний фронтовик у танка водки нам налил.
Петр. В стаканчиках был вогнутый мениск. (Показывает движением кисти.) Во-от! А я люблю, когда выпуклый. (Показывает.)
Лариса. Но и вогнутый тоже хорошо . (Пауза.) Я могла к дереву прижаться, передать ему свое тепло… (Откуда-то слышатся позывные мобильника.) Ты слышишь?
Петр. Слышу.
Лариса. Я думала, что глюки.
Петр. О чем это мы раньше?..
Лариса. Я могу к дереву прижаться.