выносит кресло на трех ножках. Петр подложил ящик, сел. На дереве висят несколько
полиэтиленовых пакетов разного цвета.
Лариса. У меня в лесничестве столько было шиповника! Я целыми подносами его сушила.
Петр (срывает несколько ягод и протягивает ей). Он полезный. Витамины.
Снова приходит Прохожий — выносит треснутое старинное зеркало. По залу бегают яр-
кие “зайчики”.
Лариса. Я в общежитии зеркало… расписывала зубной пастой — узоры, снежинки. Перед Новым годом.
Подходит Прохожая и смотрится в зеркало — поправляет волосы. Она немного уже потрепанная. Начинает вынимать из бака бутылки и складывать в сумку. Вдруг ей попался
красный клетчатый шарф, она быстро надевает его на шею.
Петр. Плыви отсюда, ты!
Прохожая. Шварценеггер, что ли? Лучше молчи, кишка сушеная.
Петр. А ты — сучара рваная! Это наши баки. Мы здесь все договорились и поделили. Ищи свои.
Прохожая. Где мне искать? Полрайона обошла — прогоняют.
Петр. У-би-рай-ся.
Прохожая. Я цветмет не беру, я только еду и бутылки.
Петр. Ах, ты еще не поняла?! Ну так я Ельцину скажу.
Прохожая. Ельцин умер.
Петр. Ельцин — это должность.
Прохожая. Мне что — сидеть и караулить, когда вы сдохнете?
Лариса. Тебе уже недолго ждать.
Прохожая (читает надпись от руки на стене киоска). Жи-ви бы-стро — ум-ри мо-ло-дым. Подпись: Пенсионный фонд России. (Уходит.)
Петр. Рассказывай дальше.
Лариса. Курсе на втором — в лесотехничке — стали гадать мы, девчонки, под Новый год. Ведра закрывали на замки. Кто приснится и попросит открыть крышку, чтобы напиться, тот и жених. У меня не было замка, я мыло в мыльницу закрыла — и под подушку. Приснился муж. Я такого не встречала в жизни. Он попросил умыться, я полила и полотенце подала. А потом его встретила.
Входят Ёжиков и Горячкина, отдают Петру пакет с выпечкой. Петр пытается кормить Ларису, она берет ватрушку и закашливается. Шарик ее лопается. Входит Пенсио-
нерка и дает ей новый. Журналисты все это снимают .
Горячкина. Слушай, давай купим Ларисе какие-нибудь антибиотики. Есть хорошие и дешевые. Доксициклин хотя бы.
Ёжиков. Вот что ты несешь? Какие антибиотики! А если у нее вообще туберкулез… Тогда нужен фтивазид. Но он на алкоголиков не действует.
Горячкина. Ну а пластырь-то от кашля есть — можем купить? От кашля.
Ёжиков. Какая ты подлая! Опять делаешь из меня чудовище! А зачем ты, добрая такая, пошла в документальное кино? Что сказал шеф? Фильм пойдет в лучшее время, если там будет настоящая смерть.
Горячкина. Настоящая смерть… Вы, мужчины, так легко это произносите…
Каркает ворона.
Ёжиков. Смотри, уже вороны кружатся тут… Но мы похороним ее — я тебе обещаю. Вороны, улетайте отсюда!
Горячкина. Все лето кормили Ларису выпечкой, а она худела и худела… Все равно бомжи — тоже люди.
Ёжиков. Люди, кто спорит, поэтому смерть — это их человеческий выбор. Гибельный выбор.
Горячкина. Ты сильно ошибаешься. Это не выбор, а судьба. Жить все хотят.
Ёжиков. Да, все хотят жить. Но работать бомжи уже не пойдут.
Лариса (Горячкиной). Недавно я закашлялась и даже стала мечтать о том, что жизнь когда-то закончится и страдания мои прекратятся. Но потом я подумала: ведь все равно ОТТУДА я буду видеть хозяина, который лес отобрал. Мой лес.
Горячкина. Да, мы уже поняли: всегда плохо. При социализме все запрещали. А сейчас все разворовали.
Лариса. А раз я буду видеть это и страдать, то… нечего ждать смерти — наоборот, нужно как можно дольше здесь побыть.
Горячкина. Бери крупно глаза. Иначе на эту худобу будет трудно смотреть.
Лариса. Я похудела на три килограмма, когда с лесом прощалась. Весь день ходила и навзрыд…
Петр. Говори, говори, моя лесничинка! (Отходит и выпивает из бутылки, которую достал из пакета.)
Лариса. Сегодня видела во сне мой огород: помидоры выросли такие… каждая с яблоко!