К добровольным мигрантам добавляются мигранты вынужденные. Промышленная, торговая и транспортная инфраструктура, городское жилье требуют все больше площадей. Это ведет к отъему сельскохозяйственных земель, прилегающих к городам. Отъем этот в подавляющем большинстве случаев бывает либо вообще бесплатным, либо за чисто символические деньги. В результате крестьяне лишаются единственного источника дохода — земельного участка, пополняя ряды безработных на городских окраинах.
Помочь в решении проблем села могла бы ускоренная урбанизация. Однако в этом случае понадобятся огромные средства на обучение новых горожан необходимым профессиям, их трудоустройство и адаптацию в городах. Пока такие проблемы в Китае никто даже не пытался решать. Более того, ускоренная урбанизация приведет к дальнейшему росту городов и дополнительному обезземеливанию крестьян. В итоге “лекарство будет хуже болезни”.
Кроме того, сельскохозяйственных земель в Китае и так слишком мало, причем с каждым годом становится все меньше. Сейчас площадь пашни в Китае составляет 106,7 млн га, или 0,077 га на человека (в России — 0,84 га на человека). По методике ООН 0,05 га на человека считается критическим пределом. Если пахотные земли будут и дальше сокращаться, под угрозой может оказаться продовольственная независимость Китая.
Ситуация в социальной сфере создает в стране огромные психологические проблемы. Китайцы воспитаны в духе конфуцианской скромности и добродетели и маоистской всеобщей уравниловки, причем последнюю значительная часть граждан КНР застала “живьем”. Более того, коммунистическая идеология до сих пор остается в Китае официальной. Однако и конфуцианство, и коммунизм находятся в разительном противоречии с сегодняшней действительностью. Дело усугубляется сильнейшей, причем продолжающей расти коррупцией. Еще десять лет назад партийное руководство обратило внимание на эту проблему, однако до сего дня ситуация лишь ухудшается. Совокупность указанных факторов ведет к тому, что доверие к власти в обществе подорвано. Все более массовыми становятся социальные протесты. Так, по официальным данным Министерства общественной безопасности КНР, в 1994 году в Китае было 10 тыс. акций протеста, в 2003-м — 58 тыс., в 2004-м — 74 тыс., в 2005-м — 87 тыс. Число участников выступлений приблизилось к 5 млн человек. Учитывая богатый исторический опыт крестьянских восстаний, которые несколько раз приводили к свержению императорских династий, это не может не тревожить руководство КНР. И “план по валу” становится важнейшим, если не единственным источником решения социальных проблем. При этом, увы, он порождает другие, не менее серьезные.
По большинству природных ресурсов в расчете на душу населения Китай существенно отстает от среднемировых показателей. Обеспеченность пахотными площадями составляет менее 40 процентов среднемирового уровня, лесами — менее 14 процентов, минеральными ресурсами — 58 процентов. За исключением угля Китай испытывает серьезный недостаток практически всех видов полезных ископаемых, а примерно половина из них близка к исчерпанию. Низкая обеспеченность природными ресурсами усугубляется крайней расточительностью действующей модели экономического роста. Китай производит пока лишь 4 процента мирового ВВП, но на его долю приходится 7,4 процента мирового потребления нефти, 31 процент угля, 30 процентов железной руды, 37 процентов стального проката, 25 процентов алюминиевого сырья и 40 процентов цемента.
Конечно, не один Китай нуждается в сырье и не он один расходует его неэкономно. Но он один неэкономно расходует его в таких гигантских количествах. Китай с согласия остального мира превратился во “всемирный сборочный цех”. Он развивает в первую очередь именно физическую экономику, поэтому проблема нехватки ресурсов становится в высшей степени серьезной. Начальник Госуправления геологической разведки КНР Мэн Сяньлай заявил, что “дефицит ископаемых ресурсов уже стал одним из ключевых факторов, тормозящих процесс экономического и социального развития страны”.
Объем производства сырой нефти с 1980 по 2005 год вырос с 105 до 181,4 млн т. Однако с 1995 года Китай стал чистым импортером нефти. В 2000 году он импортировал 97,5 млн т, в 2005-м — 126,8 млн т. Возможности наращивания собственной добычи, видимо, исчерпаны, а потребности будут неизбежно расти. В 2003 году китайские ученые разработали три сценария развития энергетики страны до 2020 года. К этому сроку, в соответствии с данными сценариями, потребности страны в нефти могут составить от 450 до 610 млн т при том, что, как уже было сказано, собственная добыча вряд ли достигнет даже 200 млн т. Таким образом, Китай попадает в критическую зависимость от нефтяного импорта. Причем действительность превосходит самые худшие ожидания. Указанные сценарии прогнозировали потребление нефти в 2005 году не более 290 млн т, в реальности оно достигло 310 млн т (по этому показателю Китай вышел на второе место в мире после США). При этом, однако, в 21 из 31 региона Китая имеет место дефицит энергомощностей и введены ограничения на потребление электроэнергии. Данная ситуация особенно неприятна в условиях быстрого роста цен на нефть на мировом рынке и серьезного обострения военно-политической обстановки на Ближнем и Среднем Востоке. Чтобы закупать нефть, Китаю нужно все больше денег, то есть все больше нефти. Порочный круг замыкается.