“Миграционный поток из КНР в Россию, со всеми присущими китайской миграции особенностями, в т. ч. с применением самых различных методов легального и нелегального проникновения и укоренения на чужой территории, набирает силу”. “Китайцы станут второй по численности национальной группой населения России со всеми вытекающими из этого последствиями”.
“Большинство российских китаеведов убеждены, что, будучи с детства воспитанными в духе незаконного отчуждения Россией большой части территории Китая, проникнутыми идеями борьбы с последствиями былого унижения захватчиками китайской нации, многие китайцы едут в Россию с мыслями о том, что они селятся на исконно китайской земле”.
“Чем бы ни занимались китайцы в России, особенно в ее дальневосточных областях, они преисполнены сознания, что они лишь временно мирятся с „исторической несправедливостью”, выражающейся в принадлежности Приморья и Приамурья России”.
“Есть немало оснований для существования в России настроений недоверия и подозрительности относительно истинных целей китайской политики”.
В этой связи нельзя не обратить внимания на статью 50 конституции КНР: “КНР охраняет надлежащие права и интересы китайцев, проживающих за границей, законные права и интересы китайцев, вернувшихся на родину, и проживающих в Китае членов семей как тех, так и других”. В этой статье говорится не о “гражданах КНР”, а о “китайцах”, именно она стала предлогом для агрессии против Вьетнама в 1979 году. Более того, новое руководство КНР специально объявило о защите интересов всех китайцев, независимо от страны проживания.
Сопоставление фактов позволяет сделать предположения о том, каковы реальные цели китайского руководства применительно к России (и некоторым другим соседним с Китаем странам).
Как уже говорилось, концепция единой китайской нации и культивирование восприятия своей страны как “всеми обиженной” имеет в Китае вполне прагматические внутренние цели — идейное сплочение населения, противодействие этническому и экономическому сепаратизму. Территориальные претензии к соседям также имеют узкую утилитарную сиюминутную цель — добиться “рационального”, то есть выгодного китайской стороне, решения пограничных и иных политических и экономических вопросов. И кстати, Китай неизменно добивается в этом успеха, получая от всех своих соседей территории, коими ранее не владел (хотя и не очень большие по размеру). Наиболее ярким примером этого является, конечно, получение КНР острова Тарабаров и части Большого Уссурийского острова на Амуре напротив Хабаровска в октябре 2004 года. И с географической, и с международно-правовой точки зрения эти острова однозначно принадлежали России. Сдача немалой и имеющей существенное стратегическое значение территории в мирное время страной, являющейся ядерной сверхдержавой, причем без всяких уступок с другой стороны, не имеет аналогов в современной истории.
Наконец, экспорт рабочей силы также имеет очевидное утилитарное значение — сброс социальной напряженности и получение валютных поступлений.
Совокупностью этих мер Китай выигрывает время, оттягивает наступление кризиса и пытается предотвратить его вообще, не выходя за рамки нынешней градуалистской политики. Может быть, ему это удастся, тогда все наши опасения окажутся необоснованными. Однако нельзя не учитывать возможности реализации другого сценария.
Как писал замдиректора китайского Института Восточной Европы, России и Средней Азии профессор Ли Цзинцзе, “если бы у Китая были экспансионистские поползновения и территориальные претензии в отношении России, то почему бы ему не переждать 20 — 30 лет, чтобы, став экономической и военной сверхдержавой (как предсказывают многие в России) и далеко превзойдя Россию по совокупной мощи, вновь не начать с ней переговоры по пограничной проблеме”. Употребление в этой фразе слова “вновь” может означать, что именно таким образом Китай и будет действовать в том случае, если “далеко превзойдет Россию по совокупной мощи”, а ныне действующие соглашения будет выполнять до тех пор, пока (и если) не достигнет такого превосходства. В этом случае очень пригодится и вышеописанная историография (как идейное обоснование), и мигранты на территории России (как “пятая колонна”).
Видимо, подобный сценарий может быть применен и в том случае, если китайское руководство увидит, что серьезный внутренний кризис становится неизбежным. И решит, что единственным способом избежать его является внешняя экспансия, обеспечивающая захват территорий и ресурсов и отвлекающая население от внутренних проблем. Другими словами, экспансия будет рассматриваться как “меньшее зло”. И здесь не может не напрашиваться вопрос о возможности военной формы экспансии.