Семь эссе философа и историка Ханны Арендт (1906 — 1975) о “еврейской судьбе в двадцатом веке”: “Об империализме”, “Организованная вина”, “Скрытая традиция” (на материале творчества Генриха Гейне, Бернара Лазара, Чарли Чаплина и Франца Кафки), “Евреи вчерашнего мира”, “Франц Кафка”, “Просвещение и еврейский вопрос”, “Пересмотренный сионизм”.
Федор фон Бок. “Я стоял у ворот Москвы”. Дневник командующего группой армий “Центр”. Перевод с немецкого А. Кашина. М., “Яуза”; “Эксмо”, 2009, 512 стр., 4000 экз.
Военные мемуары немецкого генерала про то, как, постоявши у “ворот Москвы”, пришлось поворачивать назад. Также вышла книга: Вадим Шимкевич. Судьба московского ополченца. Фронт, окружение, плен. 1941 — 1945. М., “Центрполиграф”, 2008, 464 стр., 5000 экз.
Лев Гурский. 500 спойлеров. Мировое приключенческое кино в буквах. М., “Livebook/Гаятри”, 2009, 576 стр. Тираж не указан.
Неутомимый детективщик представляет работы своих коллег в кино — пятьсот развернутых аннотаций (микрорецензий-эссе) пяти сотен фильмов, чьи сюжеты так или иначе связаны с криминально-приключенческой тематикой. Автор делает это в жанре, обозначенном им как “спойлер” — “одно из значений английского слова spoiler — разглашение информации, которая до определенного момента должна была оставаться неизвестной, портящей удовольствие от чтения, просмотра фильма, спортивного матча и т. д.”, но автор в данном случае отнюдь не злоупотребляет своей осведомленностью, оставляя читателю-кинозрителю возможность выстроить потом и собственное отношение к представленному Гурским-кинокритиком фильму.
Елена Калашникова. По-русски с любовью. Беседы с переводчиками. М., “Новое литературное обозрение”, 2008, 608 стр., 2000 экз.
Современная русская школа перевода, так сказать, из первых рук — самые известные русские переводчики зарубежной художественной литературы размышляют о своем ремесле. Беседы, составившие книгу, писались Калашниковой с 2000 года, среди собеседников автора С. Апт, В. Британишский, А. Гелескул, В. Голышев, С. Ильин, Е. Кацева, А. Ливергант, С. Липкин, В. Михайлин, К. Старосельская, Н. Трауберг, С. Хоружий, А. Эппель.
Владимир Корнилов. Покуда над стихами плачут… Книга о русской лирике. М., “Время”, 2009, 576 стр., 2000 экз.
Книга одного из самых заметных русских поэтов второй половины ХХ века Владимира Николаевича Корнилова (1928 — 2002), представляющая литературоведческое исследование и одновременно авторскую лирическую прозу о своем проживании русской поэзии. Свое размышление автор строит на материале русской поэзии от Державина и Пушкина до Заболоцкого и Слуцкого, у книги два раздела: “Что такое поэзия” и “Кто такие поэты”. В конце — подборка стихотворений Корнилова о поэзии.
Круг семьи и колесо истории. Российские школьники о судьбах своих семейств. Составление и редакция Ирины Щербаковой. Сборник работ победителей Всесоюзного исторического конкурса старшеклассников “Человек в истории. Россия — ХХ век”. М., “Международный Мемориал”; “Звенья”, 2008, 480 стр., 1500 экз.
Более двадцати исторических очерков — попытка совсем еще молодых людей (авторы в подавляющем большинстве школьники-старшеклассники) разобраться в том, чем на самом деле был ХХ век в истории их страны, то есть чем была для вполне конкретных людей и семей революция и Гражданская война, коллективизация, репрессии, Великая Отечественная война, послевоенная жизнь, “общество развитого социализма”, распад СССР.
Иван Толстой. Отмытый роман Пастернака. “Доктор Живаго” между КГБ и ЦРУ. М., “Время”, 2009, 496 стр., 2000 экз.
Итог двадцатилетнего исследования (точнее, расследования) истории публикации романа Пастернака, предпринятого Иваном Толстым. Энергично написанная книга с огромным количеством фактического, до сих пор игнорируемого в пастернаковедении материала; материала “разноуровневого” — от, скажем, переписки Шаламова с Надеждой Мандельштам до воспоминаний ветеранов ЦРУ. Таким же “разноуровневым” по мотивации видится автору и поведение персонажей той исторической драмы (одной из центральных фигур в книге автор делает Ольгу Ивинскую). “История, рассказанная в этой книге, предлагает вместо благостной сказки о выходе 600-страничного тома то ли стараниями милых западных друзей, то ли по щучьему велению — другое изложение событий”. “Говоря коротко, проблема проста: слишком многие не хотят признать, что „Доктора Живаго” по-русски выпустило ЦРУ — американская разведка. В этом факте видят покушение, прежде всего, на честь Пастернака. Хочу заверить читателя, что Борис Леонидович остается в белых ризах: ни он ничего не знал о ЦРУ, ни ЦРУ — о нем, и, по всей видимости, им даже не интересовалось. Речь идет всего лишь о приключениях рукописи, ставшей объектом внимания сразу нескольких разведок — советской, американской, британской и голландской”.