— А “она”? — Я покосился на “азиатку”.
— Просто хорошо проводит время плюс чаевые.
— Значит, в какой-то момент клиента ждет наказание разочарованием…
— Естественно. — Ее плечи вздернулись. — Такова плата.
— То есть опять пустота, одиночество?
Она вскинула брови, на лбу образовались узкие морщины:
— И да и нет! Ведь теперь у него есть это знание, опыт. Это новое чувство, о существовании которого он даже не подозревал. Это, я думаю, стоит любого разочарования. Это и есть награда.
— Итак, я искала хозяина, тем более что кандидатура имелась, я себе уже успела придумать, нафантазировать будущего супруга. Владелец дизайнерского бюро, офис напротив — молодой, высокомерный, снисходительный, неглупый. Что еще? Всегда хорошие неброские вещи, в лифте “здравствуйте” с легким насмешливым поклоном — мальчишка, в сущности, но это ведь и притягивает! Принято считать, что женщины любят солидных, но любая самостоятельная женщина выберет мальчишку, поверьте мне. И я решила, что влюбилась. Стала следить за ним из наших окон — на Фрунзенской, вы помните, — движения, жесты выучила наизусть: как он распахнет дверь, занесет ногу — и как лениво оглядится — а сейчас сядет, резким движением пристегнет ремень (мне почему-то нравилось, что он пристегивается) — как поправит зеркало, покрутит радио.
…Я вдруг вспомнил историю своей женитьбы.
“Кто чьей жертвой стал?”
“Кто кого использовал?”
— И вдруг он проявил инициативу — сам. Предложил подвезти, пригласил в ресторан, а после попросил, чтобы я показала ему домашнюю мебель, “наверняка все лучшее вы оставляете себе”. Мы поднялись, дальше все как в плохом спектакле, сразу после постели он перебрался в кухню, где быстро напился и выложил, что его бизнес “прижали” и выхода нет, а у него долги, и жена ждет ребенка, и сотрудники, за которых он отвечает, и теща-полковник (на нее он почему-то напирал особенно).
“Не можете ли вы помочь?” — всхлипывал.
Нет ли у меня связей?
За один вечер из холеного мальчишки он превратился в ребенка, который не понимает, за что его наказывают.
— И что вы решили? Пожалели? — Я представил себя на его месте.
— Дело не в жалости, я решила помочь назло системе, которая такое устраивает.
Она снова взяла меня за руку, сжала.
— Моих предков эта система сгноила в лагерях, а теперь, кажется,
строит планы на меня. Этого мало? Или у вас по-другому?
Костяшки на ее пальцах побелели.
— Похожая история… — ответил я.
Она убрала руку.
— Я дала ему несколько телефонов. Как он ими воспользовался? Не знаю. Просто в один прекрасный день они с женой зашли в офис и долго благодарили — не уточняя за что. А я смотрела на них и про себя смеялась и чуть не плакала, едва сдерживала слезы. В общем, с семейной жизнью ничего не вышло, но кризис миновал, теперь я была готова к новой роли — одинокой хозяйки большого дома. Поехала и купила двух щенков, ротвейлера и восточноевропейскую — Варю и Асю, зажили втроем, одна в доме, другая на улице. Мужичок из поселка, тихий строгий пьяница, помогал по хозяйству — косил траву, следил за котлом и бассейном, поливал газоны. Дом, он ведь как корабль, где на тебе и штурвал, и ресторан, и машинное отделение. И я потихоньку втянулась — через год в городе жить не могла, уезжала при первой возможности. Старых подруг у меня не осталось, а новых я не завела, так уж вышло. Единственный человек, который ко мне приезжал, — мой старый приятель, с которым мы в детстве сыграли в одном фильме, а потом какое-то время работали в театре. Он исчез, пропал — встретились мы только спустя жизнь на каком-то мероприятии или тусовке, не помню, — и я вдруг почувствовала, что эта связь пульсирует, на той детской истории живет и держится. Именно эта связь оказалась прочнее всего, что случилось в жизни, — странно, правда? Тогда-то я и почувствовала, что прожила не одну жизнь, а несколько…