На этом я кончаю свои небольшие воспоминания о моем дорогом муже Григории Бакланове».
Владимир Бошняк. Наше дело правое, птица строфокамил! Размышления переводчика прозы над строчками Одена, от которых отмахнулся Иосиф Бродский. — «Иностранная литература», 2010, № 12 <http://magazines.russ.ru/inostran>.
Очень живое (даже чуть-чуть «разговорно-хулиганское» в тоне) исследование, спорящее с А. Сергеевым и В. Топоровым. Бродскому тут достается тоже немало. Страшно интересно и, страшно сказать, — более чем убедительно. Автор предлагает свой вариант перевода части стихотворения Одена «September, 1, 1939», жертвуя, правда (и оговоривая — почему), стихотворным размером. Текст-путешествие.
Бошняк — переводчик многих англоязычных текстов: от Фолкнера, Доктороу и Рота до Сарояна, Вулфа и Леннона.
Эта книжка «Иностранки» целиком посвящена переводческому искусству; общая «шапка» номера — «Парадоксы литературного перевода».
Иван Воронцов. Ящерки хвост. — «Континент», 2010, № 3 (145) <http:// magazines.russ.ru/continent> .
Насколько я знаю, это один из последних, если не последний, номер периодического издания журнала — он переходит на антологические выпуски, составленные из опубликованного. Тем более удивительно — первая прозаическая вещь, открывающая эту книжку журнала, в редакционном вводе аттестуется так: «Надеемся, что [повесть] заинтересует наших читателей тем своеобразным жизненным материалом, который положен в ее основу и с которым до сих пор наша молодая словесность еще, кажется, не имела дела».
Молодая словесность, оказывается, еще не имела дела с повестью о дорогой европейской проститутке-путешественнице, нашей соотечественнице Кате, циничной авантюристке, внутренне опустошенной прожигательнице жизни (прожигает успешно и с удовольствием), — в начале и конце сочного повествования лениво размышляющей, а не броситься ли ей из окна. Кстати, героиня поработала и на «Радио Свобода» (Прага), где трудился и 33-летний автор произведения (он служил также во Французском легионе, сейчас работает таксистом). Антураж (яркие краски, чувственные декорации и т. п.) этого сочинения вызвал из памяти подзабытую стилистику Юрьенена и Савицкого.
Что ж, в прошлом году и «Русский Букер», как мы помним, оригинально повел себя перед концом определенного этапа в своей биографии.
Ближе к финалу номера — интересное исследование Юлии Щербининой «Под парусами паракритики» — с меткими каталогами разнообразных «грехов». Один из них вполне приложим и к моим (да почти к любым) литобзорам: «Современный рецензент-обозреватель-колумнист отрастил себе такое ИМХО (устойчивое выражение из английского лексикона, означающее „по моему скромному мнению”. — П. К. ), что его уже можно возить в тачке — как живот Синьора Помидора». Только бы не забыть уложить в эту тачку еще и животы Аполлона Григорьева, Тана, Чуковского, Быкова, Октавио Паса, Сьюзен Зонтаг и Самуила Лурье с Гедройцем. Об И. Бродском даже не говорю. Впрочем, устойчивые жанрово-дисциплинарные границы художественной критики, как и приличий (скромности, целомудрия и т. д.) , у нас, действительно, подразмыты.
Протоиерей Игорь Гагарин. Добро бескорыстным не бывает? — «Нескучный сад», 2010, № 12 <http://www. nsad.ru>.
Публикации предшествует письмо читателя о том, что христиане — ужасные ханжи, творят-де добро корыстно , ради спасения собственной души. Бабушка автора в Бога не верила и творила добро просто так.
«…Ведь не называем мы корыстным желание одобрения родителей, друзей, любимого человека. По-моему, это вполне нормальное, здоровое желание. Так почему же надо называть ханжеством желание одобрения Того, Кого каждый верующий стремится любить всем сердцем своим, и всею душею своею, и всем разумением своим, и всею крепостию своею (см.: Мк. 12: 30). Только потому, что некоторые думают, будто Его нет? А одобрение собственной совести? Для многих и это очень важно. Если тут корысть, то, по-моему, это прекрасная корысть. И здесь верующий отличается от неверующего тем, что для второго совесть — его личное качество, и, значит, ее одобрение — одобрение себя собою же, а для верующего совесть — голос Божий, посредством ее Сам Господь или одобряет, или упрекает нас».