И прежде чем поехать дальше, Олег поливал и оттирал измазанные фары своей машины.
Стемнело, когда он решился признаться, ибо было это уже невыносимо. Мишка вышел из телефонной будки сам не свой.
— Дома ее до сих пор нет, никто ничего не знает... Отправил опять сообщение… Вдруг что-нибудь... случилось?
Пришлось рассказывать — про кухню, про дачу, потерянным голосом.
Мишка так на него никогда не смотрел — так яростно и изумленно.
— И ты знал и молчал? Ты, мой лучший друг?.. Да ты...
И не знаешь — что отвечать.
III
Пятнадцать минут первого. Нет, четырнадцать.
И стоило отпрашиваться с работы, чтобы так бездарно опоздать! Олег захлопнул дверцу, как будто отхлестал себя по щекам. По двору садика, усаженному тусклыми елками, шагал очень быстро, но не позволял себе побежать: на всю жизнь осталась память о школьном физруке, молодом, но окончательно уронившем себя, он одевался как бомж и почти всегда передвигался унизительной трусцой, даже по городским улицам...
— Здравствуйте, Олег Степанович.
В закутке возле хозблока неспешно и с достоинством курила девушка лет тридцати — Олега всегда цепляла эта усталая участливость, с поволокой, в ее глазах; она работала в садике педагогом по английскому, что ли. Здоровались. Но чтобы по имени-отчеству... Олегу пришлось сбавить шаг и спросить, просто чтобы что-нибудь сказать:
— Опаздываем?
— Успе-ем, — разбойничьи протянула она. — Хотите сигарету?
Олег уж года два как бросил, но что-то его завораживало и заставляло идти на поводу. Особенно то, что русалка курила нормальные, толстые, мужские сигареты, а не те приторные розовые палочки... На сыроватой стене хозблока неизвестный художник неизвестно когда вволю поупражнялся в грибочках, зайчишках и радугах — и по большей части неудачно.
Они помолчали, затягиваясь. Мятно, после недавней простуды, волновало легкие.
— А ваша мама уже там, — сказала вдруг педагогиня, как-то и дальше странно оплавляя его взглядом.
— Таня?! — Он ужаснулся. — В смысле, чья мама, Славика?..
— Да нет же. — Она подавила усмешку. — Ваша, Олег Степанович, мама, ваша.
— А-а. Ну так она всегда ходит на утренники, она же пенсионерка. Мне говорит: что ты будешь дергаться, я же пришла. Но я все равно стараюсь приехать. Мой же сын...
Русалка все взвесила, прежде чем спросить, но и после не стушевалась, продолжая рассматривать Олега с каким-то отстраненным интересом.
— А, собственно, мама Славы? У нее совсем нет времени? У бедненькой...
Олег задохнулся — это было как-то уж слишком. Но пока он раздумывал, как поставить эту странную женщину на место (мягко объяснить, что это их личное дело?.. сказать что-нибудь резкое?..), она его слегка коснулась:
— У нас все девочки восхищаются вами, Олег Степанович. — Она ловко забросила бычок в контейнер, тоже атакованный рисованными ежиками. — Пойдемте?
И Олег безвольно потащился за ней, с полным сумбуром в голове: что это было?.. Но какая бестактность... Или она с ним флиртовала?.. Так, может быть?.. Не самая красивая, с плохими волосами и пересушенной кожей, она странным образом сохраняла над ним свою власть.
В зале зеркала во всю стену, как в парикмахерской, поэтому казалось, что скромненькие родительские ряды вглядываются не в детишек, которые нескладно, но смешно что-то изображали, а в самих себя. Пробираясь, Олег помешал неприязненной даме с видеокамерой.