Так. Следовало собраться. Он прибыл на работу — лихо въехал во двор административного корпуса бывшей фабрики, кабинеты которого давно заняли фирмы разной степени сомнительности; от былого пролетариата остался только громадный бак под окурки да вахтер, который с маниакальным упорством переписывал все данные посетителей в прошитый журнал, никому не нужный. “Честное слово” Леонида Пантелеева.
Собравшись с мыслями, выдохнул и позвонил Мишке.
— Слушай, а никак нельзя нам все-таки завтра сходить? Может, ты как-то там свои дела перенесешь...
Мишка ответил с внезапным раздражением — Олег даже не ожидал:
— Ну я на природу еду, на шашлыки, как я это перенесу, по-твоему, ты обалдел, что ли?
Олег молчал.
— Если ты сегодня не можешь, то чего суетиться-то, потом как-нибудь побухаем...
Олег знал, что “потом”, скорее всего, не будет.
— Нет, я могу. Извини. Все в порядке.
Он стоял, сжимал трубку, посреди коридора, стены которого — гипсокартонные — многократно чем-то биты; разные люди обтекали его, не глядя.
Работа. Он попал сюда с корабля на бал — шеф сказал “Завтра же выходи”, Олег не имел ни малейшего представления — как продают компрессоры, но, явившись, застал очередной переезд фирмы в другой офис; они как будто бегали от кого-то по городским промзонам. Не успев толком ни с кем познакомиться, Олег натаскался шкафов, наглотался пыли, а совсем уже вечером, обалделый, хлопнулся со всеми пить в руинах водку. За руль потом, естественно, не сел, но его повез шеф — напористый, грузный — на тяжеленном же, как танк, джипе. “А мне можно, кто меня, майора, тормознет?” — подбадривал, когда Олег вжался в сиденье. Потом, задумавшись, задал задачку (“ты же математик, да?”): почему сейчас он трезвый, а в УВД, с такой же бутылки на всех, их бессознательными выносили? Олег задумался. “Наверное, уставали, работы много...” Шеф пахуче поржал. “А там как кончится, каждый бежит в кабинет, в сейф, за своей”. Ментовский юмор. Олег спросил, не жалеет ли он, что ушел из органов, с не последних должностей. “Нет, конечно! А че всю жизнь сидеть на одном месте? Ну пенсия, ну путевки... Нельзя зацикливаться. Надо рисковать”.
Надо рисковать. И он звонил опять Тане, унижался, упрашивал. Почему они не хотят взять сына в гости? И наконец — вспылил. Давненько она не кричала на него по телефону. “Ты психопат, оставь нас в покое! Ребенок тебе мешает? По бабам опять собрался? Ну давай, давай! Я все это тебе на суде припомню!”
А как счастливы они были, молодые, глупые, красивые, когда катались по ночному городу — Олег тогда только купил “восьмерку”, а Танька была на четвертом месяце, и оба они по этим причинам, конечно, не пили, но колбасились на какой-нибудь полянке — как пьяные, распахнув дверцы, врубив радио на полную...
“Затруднено движение по внешней стороне Садового кольца”, — очень озабоченно сообщал динамик, и в их сонном городке это могло вызвать только улыбку. Темнело. Синева ломила глаза. У подъезда дома-“корабля” пришлось постоять минут пять, подождать, пока кто-нибудь выйдет, потому что Олег набрал наудачу несколько квартир по домофону — в одной не ответили, в другой послали матом. При ребенке. Уроды!
— Папа, а позвони маме!
— Слава, понимаешь... Мамы еще нет дома. Ты ее подождешь немножко? Ты же взрослый? Они с дядей Сережей скоро придут!
Лифт поднимался долго и торжественно, как на эшафот.
Олег долго звонил соседям. Никого нет. Черт. Черт. Озирался. “Хорошо, хоть лампочка на площадке горит”, — какие кошмарные мысли.
— Славик, ты посидишь тут, ладно? Мама скоро придет!
— Я не хотю! Я с тобой хотю! — Он захныкал...
Не зацикливаться. Рисковать. Олег плохо понимал уже — что надо, что нельзя, летел через две ступеньки, к другой жизни, к... он задыхался; он почти опаздывал. Без девяти девять.
Не спи, не спи
БАХЫТ КЕНЖЕЕВ
*
НЕ СПИ, НЕ СПИ
Бахыт Кенжеев родился в 1950 году. Окончил химфак МГУ. Поэт, прозаик, эссеист. Лауреат нескольких литературных премий. Живет в Канаде, США и в Москве. Постоянный автор “Нового мира”.
* *
*
Тише вод, ниже трав колыбельная, сквознячок с голубых высот,