И все они вырастают все выше, выше и выше…
Батюшки, да это же я становлюсь все ниже, ниже и ниже!.. У меня уже не было ног, и обмякший перекосившийся торс тоже готов был вот-вот влиться в радужное мелководье…
А потом ослепительный, испепеляющий, адский свет разом померк, и я почувствовал, что сливаюсь со все новыми, новыми, новыми, новыми ручейками, и мы единой рекой стекаем куда-то все глубже, глубже, глубже.
В лабиринте из мёда и воска
Горбаневская Наталья Евгеньевна родилась в Москве. Поэт, переводчик, редактор. Редактировала информационный бюллетень “Хроника текущих событий”, участвовала в демонстрации против советского вторжения в Чехословакию на Красной площади (1968). В 1969 году была арестована, а затем отправлена на принудительное лечение в Казанскую психиатрическую тюрьму. В 1975 году эмигрировала. Работает в редакции журнала “Новая Польша”. Лауреат “Русской премии” (2011). Живет в Париже.
Логорифм
“Чело-чево”?
Или “чело-ничево”?
Человече,
бьёшь челом
или глотку срываешь на вече?
Окунаешь в Дунае шелом
или слушаешь вещие речи?
Речи и вещи.
Чем вещее, тем резче.
* *
*
Красная заря
на исходе дня.
Тень от фонаря
имени меня.
Имени кого?
Кто такое я?
Вещь ли, вещество,
тварь ли, коия
стала на нестылый
путь, чтобы долезть
мирной, безболез-
ненной, непостыдной...
* *
*
Побродячая сверхзадача и
сверхпечаль (или попросту грусть),
неминучее, что замучило,
заучило тебя наизусть.
Многоточие... вытри очи и,
чтобы не было видимо слёз,
всё раздай, основное и прочее,
как поэт, уходящий в колхоз.
* *
*
Шел ночью дождь? Или не шло дождя?
А что ж тогда не шло, но топотало,
рвалось, и рокотало, и роптало,
и на стекло губами припадало
безжалостно, нещадно, не щадя,
не различая, где светло-темно
и где стекло, где неприкрытый ставень,
расшатан, проржавел, богооставлен,
над сиростью, над сыростью проталин.
Да будет он прославлен заодно
с косым дождем, с кривыми облаками
и с их курчавыми овечьими боками...
* *
*
Чуять, не носом, а кожицей щек,
тот подступающий запах гниенья
листьев осенних, хотя еще щёлк
летнего времени тяжкие звенья
не перещёлкал в полях на закат,
в морях — на заход, в океанах — на запад,
не прощелк а л упоительный запах
распада, сиречь возвращенья назад,
в райский, давно не ухоженный сад,
полуогороженный палисадник,
будущих листьев осенних рассадник,
будущих щёкам чутким услад.
* *
*
И заспала стихи, как младенца,
как застиранное полотенце,
как сухарик, растертый в труху.
Значит, снова застрянет повозка
в лабиринте из мёда и воска
с накомарником наверху.
метафизика-3
Эти ведьмовские зелья,
неразорванные звенья,
неразомкнутые кельи
в бездвиженьи, бездвиженьи.
По-над плоскою землею,
над поверхностью земною
ненебесные орлы и
неземные, неземные.
Там, где домик в три оконца,
а над ним Сатурна кольца,
там и Солнце холодает,
западает, западает.