В номере см. также: материалы из архива Льва Копелева, мемуары Бенедикта Сарнова об истории публикации романа Гроссмана «Жизнь и судьба».
Здесь и воспоминания Бориса Друяна («Том агатовый») о девятилетних мытарствах с изданием посмертного тома стихов Ахматовой (того самого, к которому было написано предисловие К. Чуковского, в котором подготовкой текстов и примечаний отдела поэзии ведала Л. Чуковская). В результате многих драматичных событий статью для книги написал главный редактор издательства Д. Хренков, а роль составителя перешла к автору мемуара. Честное и добросовестное свидетельство, хорошо отражающее издательскую атмосферу 1970-х. Среди «филологических портретов» современных поэтов обращу внимание на статьи Е. Пестеревой (об Алексее Цветкове) и саратовского критика Е. Ивановой (об Ирине Евсе).
В. В. Каширина. Юбилей 100 лет назад. — «Православное книжное обозрение», 2012, № 11 (024).
В 2015 году на общецерковном уровне будет отмечаться 200-летие со дня рождения святителя Феофана, Затворника Вышенского, — великого церковного писателя и проповедника. Здесь рассказано, как отмечался его предыдущий большой юбилей. Вослед заметкам — огненная, если не сказать сильнее, статья студента Анатолия Вельмякина «Неверие как преступление» с напоминанием о том напряжении, с которым служил Затворник, о его «жарком» слове.
«Тема номера» — малоизведанное: приходские библиотеки. Общение меж ними есть ныне и в соцсети «ВКонтакте» (при участии журнала «ПКО»).
Георгий Кубатьян. Отходная вместо здравицы. — «Знамя», 2013, № 1 <http://magazines.russ.ru/znamia>.
О медленной гибели уникального в своем роде журнала «Литературная Армения», выходящего более полувека.
«Но прежде вот о чем. Уместно ли толковать о журнале с полувековой биографией в разделе, где предстают urbi et orbi новички? Вполне. Ровно два десятилетия никто знать не знает, есть он, этот журнал, или, миль пардон, окочурился, как выглядит и как ему живется-можется. „ЛА” хорошо ли, худо ли знали до той поры, пока не расползлось общее культурное пространство. В оно время здесь, бывало, печатали вещи, входившие в „обоймы” московских критиков, а ведущих его прозаиков и поэтов не нужно было представлять обширной аудитории. Не говорю уж о веренице нашумевших в свое время публикаций, начавшейся с перепечатки арменианы Мандельштама, Белого и Волошина: „Добро вам” Гроссмана, „История одного посвящения” и „Живое о живом” Цветаевой, „Провансальские пересказы” и „Железная шерсть” Бунина. Здесь один-единственный раз при жизни напечатали в отечестве под собственным именем Надежду Мандельштам; обнародованный здесь мемуар о встрече Цветаевой с Исаакяном положил начало воспоминаниям Ариадны Эфрон; сюда предлагал иные свои вещи Битов, отсюда со своей „Тоской по Армении” вступил в легальную литературу Юрий Карабчиевский.
Времена переменились — и как отрезало».
Самое главное там — в конце. В сравнении России с Англией, например.
«Открытую почту нам Москва обрубила в оба конца…» Из переписки Александра Солженицына и Лидии Чуковской (1974 — 1977). Публикация, подготовка текстов и комментарии Е. Ц. Чуковской и Н. Д. Солженицыной, вступительная заметка Е. Ц. Чуковской — Солженицынские тетради. Материалы и исследования [альманах]. Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына. М., «Русский путь», 2012. Вып. 1.
Очевидно, это стержневой текст «Тетрадей». Публикуется только часть переписки за указанный период (18 писем из 30, с момента высылки Солженицына); когда эпистолярий будет доступен отечественному читателю полностью — бог весть (кстати, Н. Д. Солженицына говорила на эту тему в публичных интервью, объясняя позицию публикаторов).
Иные письма — сердечные, лирические послания; другие — целые трактаты с подробным разбором позиций друг друга. С одной стороны — непрерывный спор, а с другой — музейная бережливость по отношению друг к другу, понимание масштабов поставленных перед собою задач, ответственности за собственный дар и предназначение.