Толян был авторитетом и всегда решал, во что мы будем играть, — играли, естественно, в то, во что любил он, а любил он в жопки, в двоечки и в троечки.
В жопки играли так: один вставал, согнувши спину и оттопырив зад, а другие старались в этот зад попасть мячом с ноги, если кто-то промахивался, то менялся со стоящим и должен был в свою очередь согнуться и оттопырить уже свой зад. Пулять ногой мяч нужно было изо всех сил, чтобы тому, в чью задницу этот мяч попадал, было больно до слез — остальные при этом дружно ржали.
А в двоечки и троечки играли по-другому: разбивались на две команды по двое или по трое — одна команда поочередно била мячом по воротам, в которых стоял выбранный вратарь другой команды, потом команды менялись местами. Каким-то образом подсчитывалось количество забитых и пропущенных голов, в результате чего определялись призовые места, что было самым интересным в двоечках и троечках, ради чего, в основном, и играли. Призовых мест было три. Первое называлось “Брежнев” — по фамилии тогдашнего лидера государства, то есть тот, кто занимал первое место, считался Брежневым и после объявления сего факта должен был делать серьезное лицо, хмурить брови и, поднимая согнутую в локте правую руку, махать кистью из стороны в сторону, произнося при этом голосом Фантомаса “Хо-хо-хо!”. Третьим был “Подгорный” — как тогдашний третий человек в государстве. “Подгорному” ничего не надо было делать, он был просто “Подгорный” и все его так звали. А вот второе место никто не любил, второе место занимать никому не хотелось — уж лучше тогда “Подгорный”, если не “Брежнев”. А все потому, что вторым человеком в стране был тогда Косыгин и, естественно, занявший второе место назначался “Косыгиным”. А это значило, что как только это происходило, остальные в ту же минуту дружно громко начинали распевать на мотив “Калинки-малинки” — “Ка-сы-гин, Ка-сы-гин, Ка-сы-гин, ка-сой — Ка-сы-гин ка-сой, а-ба-жрал-ся кал-ба-сой!” — и так много раз до одурения. А “Косыгину” приходилось терпеть и все это выслушивать: что поделать — должность такая!
Сапрыкины жили тоже на первом этаже, но “за домом”, то есть окна их квартиры выходили в противоположную от подъездов сторону. Там не было палисадников, поэтому гонять можно было непосредственно перед окнами. Важность данного момента невозможно понять, если не знать особенностей устройства кухонь. В каждой кухне под подоконником (с внутренней стороны) был небольшой встроенный шкафчик, состоявший из двух полок и прикрывавшийся изнутри двумя створками. Такой шкафчик использовался для хранения продуктов, а чтобы они не протухали, внутри шкафчика в стене была вытяжка-отдушина на улицу. Она предствляла собой вделанный в стену квадратный металлический каркас с несколькими круглыми дырочками на выходившей на улицу металлической панели. Этот каркас легко вынимался почему-то у Сапрыкиных. Затем этот каркас осторожно клался у стены. В образовавшееся квадратное отверстие можно было просунуть руку и пощупать, что там у них на полке. Годилось не все: большие трехлитровые банки с вареньем или компотом, к примеру, в отверстие не пролезали. Идеальным была половина арбуза, купленная Сапрыкиными, то есть арбуз был куплен целиком, но половина была съедена сегодня, а вторая положена на полку до завтра — об этом факте мы уже знали от сапрыкинских детей. Запуская поочередно в отверстие руку, мы доставали сладкую красную мякоть и ели ее. Когда пол-арбуза было съедено, удалось вытащить арбузную корку, которой мы с удовольствием тут же поиграли в футбол. Наигравшись, мы тщательно замели все следы: выбросили корки и вставили отдушину обратно в отверстие. Самым сложным оказалось на следующий день делать удивленное лицо, слушая рассказы сапрыкинских детей о таинственном исчезновения половины арбуза из кухонного шкафчика. Мы, конечно, принимали участие в отрабатывании различных версий пропажи половины арбуза, но никакого объяснения этому явлению, естественно, не находили. С тех пор я считаю, что не надо ничего откладывать на “потом”, потому что “потом” может не быть. А применительно к Сапрыкиным я бы сказал, переиначив известную пословицу, так: “Не откладывай на завтра то, что сможешь съесть сегодня”. Возможно, я и не прав — что если не могли Сапрыкины съесть целый арбуз за один день? Хотя этого совершенно не может быть — арбуз съедается зараз, причем независимо от его величины.